Первый всадник

В какой-то момент я подошла слишком близко к мужчине и заметила это только тогда, когда тренер уже заключил меня в кольцо своих крепких рук. Он обхватил меня, сцепляя ладони за спиной, чем полностью обездвижил. Нахлынула паника. Я совершенно не могла пошевелиться. Ужас сковал не хуже ангела.

— Не всегда сила решает все, — прошептал сверху ключ, — иногда опыт гораздо важнее.

— У меня огромный опыт! — прорычала, пытаясь коленом ударить Костю, но тот стоял вплотную ко мне, исключая любую возможность для маневра.

— Да, но ты его не помнишь.

Иначе не попалась бы так легко. — В его голосе звучал смех, и это окончательно вывело меня из себя.

Волосы вспыхнули огнем, по рукам прокатился жар, а в ладони материализовался меч. Я горела, и вместе со мной полыхал Костя. Вот только ни крика боли, ни запаха гари не было. Когда я подняла взгляд на брюнета, он с нежностью смотрел на меня, совершенно не ощущая обжигающей мощи огня.

— Ты забыла, мой Первый всадник. Ключи имеют иммунитет к силе своих подопечных. Твое пламя не может причинить мне вред.

— На его губах появилась ласковая улыбка, а мне захотелось стереть ее своим кулаком от расстройства.

— Пошел ты!

— Если только с тобой, — прошептал и стремительно наклонился к моему лицу.

Я в шоке замерла, переставая вырываться. Тепло чужих губ на моих просто парализовало меня. А потом нахлынуло тепло и слабость. Костя крепче обнял меня и осторожно прикусил нижнюю губу. Он требовал разрешения и получил его. Еще никогда у меня не немели руки от глубокого поцелуя.

Никогда движения чужого языка не вызывали такой восторг.

Константин покорял. Он обрушил на меня всю силу своих чувств. От нетерпения до жгучей неторопливости. То нежно и медленно, то неистово и с укусами. Он будто пытался успеть все за те десять минут, что не выпускал меня из рук. Но все имеет свойство заканчиваться. Легкое прощальное касание, кончики пальцев прошлись по спине, и он отпустил меня.

— Запомни. Никогда не вступай в бой со мной. Лучше иди на Бориса, Льва или Яна. У нас нет иммунитета к силе других всадников.

Он посмотрел в мои ничего не понимающие глаза, снова поцеловал и взмыл в воздух, бросив напоследок:

— Надеюсь, мы больше не встретимся.

И в этих словах было больше чувств и переживаний, чем во всех предыдущих. Он готов был больше никогда не видеть меня, лишь бы я осталась свободной. Ведь наша следующая встреча вряд ли закончится поцелуем. Если только последним. Я это прекрасно осознавала.

— Что ж, жизнь все расставит по своим местам.