Первый всадник

Над этим я не задумывалась, но пернатый был прав. Других ангелов я не видела.

— Тогда просто исчезни!

Не дай бог, этот извращенец за мной и в ванной подглядывал! Да таких хранителей сажать надо за вмешательство в личное пространство.

— Но ведь ты можешь меня видеть. Это будет невежливо – наблюдать и не показываться тебе, — растерялся ангел.

— Да в гробу я видела такую вежливость! Не плавь мне мозг!

— Дочка, что случилось? — а это уже папа с кухни кричит. Услышали-таки. Неудивительно, орала я знатно.

— Все в порядке! Мизинчиком ударилась!

— Ты врешь, — нахмурился блондин.

— Осторожней. Еще не хватало выжить в аварии и убиться о пол из-за мизинчика, — хохотнул отец и продолжил что-то говорить маме.

Да, любовь к черному юмору – это у нас семейное.

— Ты солгала, — повторила святая наивность.

— И что? — прошептала ангелу. — Воспламенишься теперь? Или меня на костре сожжешь?

Второго не хотелось бы, но нервы сдавали, и я огрызалась. Вокруг творилось черт-те что, и у меня нет ни зацепок, ни времени, ни сил, чтобы во всем разобраться.

Начинала болеть голова.

— Врать нельзя. Это грех, — наивно заявило это чудо природы. Или божье, кто разберет.

— Скажи это оставшимся семи с половиной миллиардам человек. Вот они удивятся, — прорычала этой ходячей добродетели.

Страшно больше не было. Это ангельское существо было настолько правильным, что и пальцем меня не тронет, а вот нравоучениями вполне может свести в могилу. Необходимо было с этим что-то делать. Однако продолжить размышления об избавлении от мужика с крылышками я не смогла.

Дверь в комнату открылась снова, и меня оглушило:

— С днем рождения! — закричали родители и подруги одновременно. Когда только успели прийти?

И тут я вспомнила, что сегодня не май, а июнь. Первое июня, мой день рождения. Этот нравоучитель с крыльями спутал мне все извилины. Даже про двадцатитрехлетие умудрилась забыть.

— Спасибо, — искренне благодарила, когда меня обнимали и целовали.

Вера даже оттягала за уши, а Надя сунула в рот свой новый кондитерский шедевр, попутно уплетая стянутую из моего холодильника колбасу.

Уверена, торт, что она сотворила к празднику, просто произведение искусства. Люба же спокойно обняла, попутно осмотрев меня наметанным взглядом реаниматолога, и, оставшись удовлетворенной результатом, отошла в сторону.

Я старалась как можно меньше смотреть на блондина и по возможности полностью его игнорировать. Увы, не всегда получалось.