Белая ведьма Азеила

Не вполне в его вкусе – Кларию куда больше нравились пышные формы. Но девица все равно выглядела соблазнительно. И умом он это понимал…

А вот тело молчало. Его совершенно не возбуждала эта обнаженная соблазнительная девица. Просто потому, что она не была Вейланой. Осознание этого обожгло, вызвав в памяти совсем другую женщину, сумевшую привязать его к себе ненавистной ему страстью. Кларий разозлился.

Ничего не объясняя несостоявшейся своей любовнице, он направился вниз, к Вейлане, в твердом намерении разобраться с белой ведьмой и выяснить, что она сделала с ним.

Но, очутившись в комнате Вейланы, он обнаружил девушку сладко спящей. И присел рядом, вглядываясь в безмятежное красивое ее лицо. Бодрствующая, королева всегда сохраняла неприступный, слегка отрешенный вид, что вкупе с ее неизменно-вежливым выканьем будто отгораживало девушку от обычного живого общения. Во сне она казалась другой. Беззащитной, нежной, открытой… Безотчетно ее хотелось защитить, укрыть от всего мира.

Кларий ненавидел это свое состояние.

Но ничего не мог с собой поделать, ему доставляло невыразимое удовольствие смотреть на спящую девушку. Даже если это какое-то колдовство, какая-нибудь тайная магия белой ведьмы. Однажды он уже испытывал действие приворота. Но сейчас все иначе. Сейчас он не просто объят страстью, затмевающую ему всех остальных женщин. То, что он чувствует, не имеет названия, и там, где должна быть ненависть к ведьме, есть только это странное чувство.

Кларий довольно долго смотрел на нее, а затем решительно разделся донага и лег рядом, заключая девушку в объятия.

Иглы боли привычно пронзили тело, но, какой бы соблазнительной ни была Вейлана, Кларий, помимо желания, ощутил и нечто иное.

Уют. В его жизни никогда не было места этому простому чувству. Он ценил удобство и комфорт, которые выпадали ему не так уж и часто, но они ни в какое сравнение не шли с тем восхитительным ощущением уюта, какое он испытывал, держа в объятиях Вейлану. Словно наконец обрел дом, которого у него никогда не было.

И самое поразительное, стоило ему признать это чувство, как боль отступила.

Без вреда для себя к Вейлане могли прикасаться лишь женщины и дети, поскольку не соблазнялись ее телом. До этого момента Кларий плохо представлял себе, что это значит, но теперь убедился – к белой ведьме можно испытывать не только обжигающую страсть. И, едва им переставала двигать похоть, объятия с Вейланой не причиняли боли.