Белая ведьма Азеила

Нас не будут ловить с привлечением посторонних.

- Так, значит, народ Авендейма не исчезал? – справившись со страхом, полюбопытствовал Трилл.

- Нет, - ответил ему Пэн со странной гордостью. - Королева Вейлана эвакуировала всех.

- Эвакуировала? Куда?

Воин замялся, не зная, как ответить на этот вопрос. И Вейлана пришла ему на помощь:

- Отнюдь не всех, только тех, кто жил на пути армии неживых, - поправила она. - На весь Авендейм у меня не хватило бы сил. Они не исчезли – они ждут.

- Чего ждут? – не понял Трилл.

- Я отправила моих подданных в мир между сном и явью.

Там они в безопасности, им не нужна ни пища, ни вода, они просто ждут, когда откроются двери, отпуская их. И открыть эти двери могу лишь я – или моя смерть.

Изумленные взгляды после ее слов объяснил все тот же Трилл, недоуменно спросив:

- Но, госпожа Вейлана, вы же сказали, что бессильны? Как вы сумели спрятать столько людей?!

- Я говорила, что моя магия спит, но это вовсе не значит, что я совершенно бессильна. Прятать кого-то – не так уж и сложно.

Не нужно быть белой ведьмой, чтобы справиться с этим.

- А я-то все гадал, куда подевались люди, - хмыкнул Кларий.

- Я не хотела лишних жертв, - пожалуй, несколько резко ответила девушка.

- И никто даже не попытался остаться, чтобы защитить тебя? – покосился на нее темный рыцарь презрительно.

- Я запретила своим людям жертвовать собой напрасно, - холодно ответила Вейлана.

Ее оскорбило обвинение народа Авендейма Кларием в трусости. Потому что они не были трусами. Они не хотели прятаться за спину своей королевы, позволяя ей жертвовать собой во имя своего народа.

Но она не оставила им выбора. Никому из тех, кто остался рядом. И не темному рыцарю судить других.

- Я так думаю, этот приказ они выполнили с радостью, не так ли? – продолжал издеваться Кларий.

Девушка подавила желание возразить ему. Кларию неизвестно, что такое благородство, и бессмысленно пытаться оправдать кого бы то ни было в его глазах. Вейлана могла бы рассказать, скольких трудов стоило ей убедить своих подданных не рисковать собой.

Могла бы покаяться, как обманула самых верных своих людей, оставшихся рядом вопреки всем уговорам, и отправила их в междумирье без их согласия. Могла бы доказать, что никто в Авендейме не хотел сдаваться на милость черного колдуна. Но к чему? Кларий извратит все, что бы она не сказала, и никогда не поверит в столь эфемерные вещи, как верность и честь.

И поэтому она промолчала, гордо отвернувшись.

Не дождавшись ответа, Кларий помрачнел.