Кейдвад

.. Чёрт, что же они с этой болванкой начудили? Почему у меня все не так как у других?

В раздражении пнула, подвернувшийся под ногу, камень. Тот, разбрызгивая воду, покатился под ноги Оттолора.

Гланах снова остановился.

— Ты мне об этом уже говорила, — вздохнул он. Злости в голосе как ни бывало. — Постараюсь выяснить в чем дело. Если с первым подопечным так то, что будет дальше. Пойдём уже. Нас, наверное, заждались.

Днём Дворцовая площадь разительно отличалась от того, что я видела ночью. Под серыми тяжелыми тучами мраморные стены жилых домов производили гнетущее впечатление.

Находиться здесь дольше десяти минут я бы не смогла. Тем более с моей паранойей и постоянным депрессивным унынием.

Единственное, что сглаживало давящую серость — белый ажурный дворец с высокими башнями. Интересно, как называется данный вид архитектуры. И кто строил столь величественное и красивое здание?

Долго стоять, рассматривая все это великолепие с открытым от удивления ртом, мне не дали. Чтобы ускорить моё передвижение, среди окружающей серости, меня взяли за запястье и потянули дальше, не обращая внимание на молчаливые протесты.

Попыталась вырвать руку из железной схватки Оттолора, но к этому времени он уже дотащил меня до лестницы.

Все повторилось, только теперь меня подмышкой тащили вверх.

Невольно усмехнулась. И правда как слишком ответственный старший брат, который носится с безалаберной малолетней сестрой, как с единственным дорогим человеком, когда-либо существовавшим в жизни.

В родном мире меня все быстро покинули.

Сначала пропала старшая сестра. Потом ушёл отец, а следом за ним и мать. Так что, носиться с не приспособленной к самостоятельной жизни девчонкой было некому. Пришлось все постигать самой. А потом и здесь выживать, не имея ни малейшего понятия о местном укладе.

Появление такой внезапной поддержки в лице гланаха, выбило из привычной колеи.

Меня сгрузили на последней ступеньке. И проворчали:

— Дальше пойдёшь сама. Ножками.

Вздохнула. С удовольствием.

Уже ребра ныть начали.

Перед нами отворили внушительные створы резной двери, которую я запомнила вчера последней перед тем как упасть в обморок.

Мы прошли в вестибюль с величественной лестницей, ведущей куда-то наверх. Но рассмотреть это произведение искусства мне не дали. Потянули в сторону. В боковую дверь. И как только вступили в длинный коридор, конец которого терялся в белой дымке, поддалась внезапно нахлынувшему любопытству и завертела головой, пытаясь рассмотреть больше всего.