Моё море

Глава 24

АЙРОН

Почти всё время, отведённое мне на подготовку к судьбоносному разговору с родными, я пытался собрать мысли в кучку. Подобрать слова в голове, придумать аргументы против задумки родителя меня женить. Выходило паршиво.

Сейчас, за несколько месяцев пережив больше, чем за всю жизнь до, оглядываясь назад, я задавался вопросом: чему вообще меня учили всю мою жизнь? Из полезного оказалось только умение управляться с цифрами, но всё, касающееся социального роста, будто прошло мимо меня, а точнее, меня не допускали к подобному.

Поэтому и чувствовал себя каким-то недоразвитым идиотом. Через сколько лет мне собирались объяснить, что жизнь непростая штука, а я, каким бы уникальным ни был для своего народа, могу оказаться никем для других? Что в первую очередь нужно быть самостоятельным мужчиной, а уж всё остальное — вторично? Из-за этого внутри вспыхивала иррациональная обида. Я знал, будущих Владык готовят долго, в среднем пару сотен лет, но меня же оберегали от реальности, как ребёнка, и это задевало.

Время пролетело одним мгновением, а ни грамма уверенности в успехе у меня не было. Отступить же и сдаться на волю обстоятельствам, как сделал бы раньше, не имею права. От меня зависит не только моё будущее, но и судьба Марии.

За девушку, которую поселили отдельно, беспокоился, но не до паранойи. Отец строг и скор на расправу, но никогда не нарушает данного слова, и если он пока решил её не трогать, значит, землянке ничего не угрожает. Только сама она об этом не знает, и успокоить сейчас я её не мог.

Ровно в уговоренное время я вплыл в зал, где меня уже ждали отец и брат. Мы переглянулись, молча решив попробовать придать обстановке неформальности, но всё равно нервы были натянуты до предела. У меня так точно.

— Ну, Айрон, и что же такое я должен выслушать, прежде чем принимать решения о твоей судьбе и заслуженном наказании? — ровным голосом произнёс родитель.

Кое-как упорядочив мысли, попытался успокоиться и начал свой рассказ.

— Я действительно сбежал и хотел попасть на сушу сам после того, как никто из вас и слушать не пожелал об этом моём желании, — при этом и отец, и Эслан синхронно нахмурились и сжали губы, демонстрируя недовольство. — В пути я неожиданно услышал голос. Очень странный. Бесполый. Невозможно сказать, принадлежал он мужчине или женщине. Он спросил меня, правда ли я хочу на сушу, и я заверил, что да, хочу. После чего я увидел яркий свет, пришла боль.