Моё море

А вот третья… На стене я увидел огромный прямоугольник, телевизор, такой же как у меня, только большо-о-ой! Кроме того, на другой стене было большое окно, а за ним мир, который я так и не смог рассмотреть, попав сюда, из-за шокового состояния. Внушительная кровать тоже была кстати, можно прикрыть хвост, чтобы кто вдруг не увидел. Да и если ткань смочить, понадобится реже отвлекаться на воду.

Лишь оглянувшись, чуть порастерял воодушевление: таз с водой, треть которой уже была на полу, стоял в паре метров позади.

Удручённо вздохнув, отправился за ним. И надо же было такому случиться, что рука проскользнула по мокрому полу, и я, растянувшись в полный рост, локтём другой руки заехал по ёмкости с жидкостью, и она, отлетев в сторону, нырнула вниз. Несколько секунд было слышно, как катится тара, расплёскивая воду, после чего всё стихло.

— Тысяча дохлых медуз, — прошептал я, предчувствуя очередную истерику Марии.

В этот момент я и правда себя почувствовал совершенным рукожопом, как называла это девушка.

Но быстро вернул себе самообладание. Разве моя вина, что на суше для таких, как я, вообще никаких условий не предусмотрено? Следом пожаловало осознание, что я лишился своей воды, позволяющей выбраться на время из персональной камеры. Самым логичным было бы вернуться в ванную и сидеть там тихо, но будет ли у меня потом возможность насладиться огромным экраном и порассматривать мир через окно? Не факт. Поэтому, сжав зубы, я направился обратно в комнату, где жил последнее время, сгрёб в охапку все полотенца, намочил их и отправился обратно.

Значительно позже, с комфортом устроившись на мягкой кровати, смотря то в телевизор, то в окно, закусывая чипсами, найденными на столике, я чувствовал себя на вершине блаженства. Все эти невероятные усилия, так измотавшие меня, всё было не зря. Неплохо, однако, сухопутные устроились. Никаких мыслей о реакции хозяйки дома на моё самоуправство не было. Они просто вылетели из головы. И я наслаждался комфортом и обстановкой, не успевшей опостылеть до тошноты.

— АЙРОН! — послышался вопль, полный бешенства.

Лишь услышав, как Мария зовёт меня по имени, её тон, не обещающий ничего хорошего, я осознал, что, похоже, крупно попал. В голове роем пронеслись оправдания, но они даже в моих глазах выглядели жалко.

— Что?! — голос девицы от злости стал каким-то чересчур высоким. — На моей кровати?! Убью, скотина!

В этот момент мне стало страшно.