Куратор для одаренных. Любовь не предлагать!

Давно уже канули в Лету времена, когда я могла посидеть спокойно в тишине на кафедре и хоть что-то сделать по артефакторскому проекту в свободное от обязанностей секретаря время. Лер Натиандриэль, узнав о моем новом назначении, заверил, что не торопит, когда смогу, тогда и смогу. В случае чего, мы наверстаем упущенное… Но проблема в том, что с первого дня моего кураторства я никогда не могу! Либо занимаюсь составлением учебного плана, разработкой лекции или проверкой заданий, либо прихожу в себя после очередной выходки моих подопечных!

Досадливо поморщившись, кивнула подзадержавшимся в коридоре детям, которые, судя по обрывкам разговора, договаривались встретиться сегодня в городе, чтобы погулять, если родители разрешат.

Временами они в самом деле вели себя как самые обычные школьники из моего мира… Если представить, что тем вручили бочку напалма и спички. Хотя конкретно сейчас это уже не вызывало того ужаса, что в первые дни. Возможно, тому виной постоянное напряжение и дикая усталость, что не покидали меня уже два месяца.

Махнув им на прощание, заперла аудиторию и, подновив заклинание левитации на стопке тетрадей малолетних кишкомотов, не захотев захламлять свой межпространственный карман, поспешила на кафедру.

– …и сейчас тоже не уходи, Тайрин предлагает забросать снежками тех дылд-природников со второго курса… – услышала я тихое напутствие рыжего Дэниела, подбивающего Марселя на преступление.

Мне как куратору полагалось сейчас же подойти к ним, вмешаться, запретить… Но ведь могла же я не услышать, а? Детей в здравом уме никто не тронет, а если и вывозюкают их в сугробе, не сдержавшись – так карма штука такая, никогда не знаешь, когда прилетит ответочка.

Самим природникам, чем-то успевшим насолить моим снайперам, я тем более не сочувствовала, пусть сами разбираются уже. Поэтому лишь ускорила шаг, даже не оборачиваясь. Но далеко уйти не успела.

– Сандра! Сандра, стойте! – услышала я ненавистный голос преподавателя по артефакторике, а конкретнее, той самой неприятной пожилой женщины, которая в мой первый день на их кафедре заявила, что никогда бы не взяла меня себе в аспиранты.

Надо ж было случиться так, что именно она у детей ведет профильные занятия! Иногда мне казалось, что у нее смысл жизни прикопаться к кому-либо. И своей «любимой женой» избрала меня. Вот и сейчас догнала меня, выскочив из бокового коридора, и остановилась, разглядывая с нарочито брезгливой гримаской, поджав губы.