Ольга и Пётр

Местный госпиталь меня удивил своей чистотой и опрятностью, которую не ждёшь в чёрном трёхэтажном бревенчатом доме, сильно напоминающего барак. Владиболь долго корпел над моими пальцами и было это очень больно! Не знаю зачем, но он срезал скальпелями почти всё мясо с пальцев, а потом заново его присобачил на какую-то смолу, которая сильно щипала! По итогу моя рука представляла из себя грубую культю, обмотанную чёрными, что странно, бинтами.

— Всё. — Заключил врач. — Можешь снять, самое позднее, после завтра.

— Благодарю. — Сказала я, шмыгнув носом, было на столько больно, что я не смогла сдержать слёзы, Надежда не смеялась надомной, а понимающе приобняла.

— Кто там дальше? — Крикнул мой мучитель.

Так как спускался вечер Надежда проводила меня к нашей с Петром избушкой.

— Выздоравливай Оля и прости, что накричала на тебя.

— Ничего, ты завтра придёшь?

— Возможно.

— Ясно.

— Ты это, если ночью придёт Вера, то не жалея бросай в неё чугунок ну или полено.

— Все непременно.

Я вошла в слабоосвещённую, но хорошо натопленную избу. Пётр возился у печи и не сразу заметил меня.

— Как ты? — Сказал он, подходя ко мне и помогая снять шубу.

— Жить буду, но есть некоторое время не смогу нормально.

— Значит, как маленькую буду с ложки кормить. — Сказал он улыбнувшись.

Тут я заметила несколько выбитых зубов, но это не главное, главное, что все раны не были обработаны.

— Твои…

— Фигня! — Махнул он рукой.

Тут я почувствовала вкуснейший аромат, идущий от печи, потому и пропустила слово сестричка.

— Эй? Почему ты вся заплаканная?

— Больно было. — Нахмурилась я.

— Надо это исправлять. Садись! — С этими словами он стал накрывать на стол, тут был хлеб, вода колодезная, некоторые овощи и, самое главное, дымящийся чугунок с вкуснейшим печёным мясом с овощами. — Князь не обманул и к нам пришёл серьёзный обоз с провиантом, вот и провозился с начало с ним, а потом с готовкой.

— Спасибо тебе большое! — Сказала я и на радости поцеловала его в щёку.

Он глуповато улыбнулся и принялся натурально кормить меня с ложки, которая была у нас одна на двоих. Поели молча, я молчала от наслаждения первой нормальной едой в этом мире, а Пётр похоже ловил кайф от ситуации, однако заметила, что его что-то коробит. Посуду решил убрать завтра утром, а сейчас спать.