Сеятели ветра

Ханэ не упомянул, что квартал инугами был одним из немногих мест, где гроздьями висели амулеты, которые сводили на нет подобное колдовство.

Шиёки уселся на край веранды и закинул ногу на ногу.

– Тебе теперь долго его ждать, да?

– Увы, – развёл руками Ханэ, – кто же знал, что он, оказывается, вытравливал здесь змей.

Брат фыркнул, выражая в этом звуке всю свою досаду, и негромко добавил:

– Может, тогда сходим поедим? Кажется, я видел пару закусочных по пути.

– У тебя нос не дорос, чтобы есть здесь.

Отравишься. Вот стукнет тебе второй оборот, тогда и…

Ханэ осёкся, услышав приглушённые голоса. В следующий миг он похолодел от верной и очень неприятной мысли: Обура и Казу пришли обратно и на этот раз его точно заметили.

Глава 3

– Вот так неожиданность, Ханэ! – громко поприветствовал Обура, хлопнув по плечу. – Не думал, что Нижний Рынок так тесен!

Ханэ улыбнулся, хотя на душе у него скребли кошки. Обура, похоже, был здесь по делам клана: вместо дорожного одеяния на нём было расшитое золотом кимоно, а поверх него красовалась лёгкая светлая накидка, в которой Ханэ признал заговорённую паутину.

Накидка Обуры вполне могла послужить оружием: в узоре из ликорисов угадывалось стальное плетение. Такой вещью можно исполосовать лицо и даже лишить зрения.

Казу пошёл дальше брата и вырядился, как на праздник: его кимоно отливало глубоким зелёно-синим оттенком, а накидка была алой. Зачёсанные назад волосы были смазаны маслом и стянуты на затылке – Ханэ готов был поклясться, что у Казу там не просто шнурок, а целый амулет, причём наверняка боевой.

Казу тоже улыбнулся. От немого приветствия по спине пробежал холод, и Ханэ с большим трудом удержался от того, чтобы не ответить изысканной гадостью. Всё равно ему Казу в этом не переплюнуть.

– Скажи-ка, Ханэ, зачем ты потащил на Нижний Рынок ребёнка? – спросил Казу, изящным жестом раскрыв веер, которым закрыл всё, кроме глаз. Столичная привычка, чтоб её. Как и манера одеваться настолько роскошно, насколько позволяют средства.

Как и голос, мягкий и глубокий, почти женский.

– Я сам его попросил! – встрял Шиёки. Обычно Ханэ не поощрял такого поведения, но на этот раз был ему благодарен.

Казу рассмеялся, щуря по-лисьи раскосые глаза.

– Когда вы только успели вернуться… – вполголоса пробормотал Ханэ.

– Да вот, сегодня, – Казу взмахнул веером, который издал короткий свист. – В столице, к слову, очень неспокойно.