Сеятели ветра

– Кицунэ нагревают землю рядом с разломами, а оттуда тепло уходит вверх, к воде. При желании вы можете даже спуститься к ним, но я не обещаю, что вас выпустят обратно.

Казу слушал её с таким интересом, словно прибыл из глуши, где о горячих источниках слыхом не слыхивали, хотя в столице были свои “лисьи воды”.

– Что ж, оставить вас в одиночестве было бы сущим преступлением. Не желаете ли прогуляться по саду?

– Там сейчас шумно, – сморщила носик спутница Казу. – Не лучше ли сразу в рёкан-ё?

Ёкайская гостиница возвышалась на соседней улице пятиэтажной громадой, отделанной золотом и богатой росписью, обнесённой каменным драконом, чьё тело тянулось в полумрак, плавно изгибалось и доходило до ворот за перекидным мостом, которые бессменный страж обхватывал зубами и кончиком хвоста.

За рёкан-ё находился целый городок из небольших построек – его свет пробивался под брюхом дракона, золотился на когтях и выметенной дорожке.

Когда-то рёкан-ё “Лис и ликорисы” служил крепостью. У него были мощные стены, ворота до небес и ров, чьи воды рассекали стаи водяных.

Жаль, летописи не рассказывали, что случилось с прошлыми владельцами. В один момент они словно исчезли, а через пару десятков лет всё это добро полностью отошло нынешнему хозяину, превратившись из оплота обычного в оплот божества развлечений.

Вчетвером они подошли к мосту. Казу провёл рукой по чёрным перилам, оглянулся на спутницу и что-то шепнул ей на ухо. Красавица в лиловом рассмеялась, зардевшись, как камелия.

Ханэ запрыгнул на мост.

По изумительно белым доскам вился чешуйчатый узор, и ноги слегка скользили по мосту, словно он оказался на спине громадной змеи. Ханэ пошёл вперёд вместе с Алис. Вокруг раздавалось сиплое шипение, от которого каждый раз волосы шевелились, хотя никаких змей здесь, конечно, не было. Всего лишь чары, чтобы повеселить завсегдатаев и застать врасплох новеньких.

Казу попался. Ханэ с затаенным удовольствием наблюдал, как тот старается как можно незаметнее оглядеться и выяснить, где ползёт опасность.

Пройдя примерно до середины, Казу вдруг остановился. Он всматривался в окружение уже не таясь.

– Сказать, где змея? – снизошёл до него Ханэ.

– Буду весьма признателен, – пробормотал родственник, не сводя настороженных глаз с моста. – Мне никак не разглядеть, где она притаилась.

Ханэ постучал согнутым пальцем по виску, и неприлично широкая ухмылка сама появилась на губах.

– Хватит шутить, Ханэ. У хэби, между прочим, сильный яд и очень скверный характер.