Сеятели ветра

Он с довольным видом наблюдал за тем, как воронята и юная волчица возятся у доски и стучат фигурками, напрочь игнорируя установленные игрой правила.

Ханэ поймал себя на мысли, что его это даже не раздражает, вопреки обыкновению. Общее веселье захватило и его, и Алис. Когда она присоединилась к детям, став четвёртым игроком в дикую смесь “морского боя” и “пять в ряд”, Ханэ тронул за локоть Обуру. Повернувшись, вранолюд устремил на него на удивление ясный взгляд.

– Слушай, я не пойму, что между вами произошло? – он показал на Казу, который сидел бок о бок с Аюми.

Обура махнул рукой с таким видом, будто он сморозил глупость.

– Это было просто недоразумение. Не бери в голову, – вранолюд с усмешкой покосился на прикорнувшего Нири. – Кажется, кто-то себя переоценил.

– Нет, и всё-таки, – Ханэ понимал, что переступает границы, но ничего не мог с собой поделать. – По какому поводу вы так столкнулись?

Обура развёл руками:

– Знаешь, иногда хорошие намерения могут привести боги знают к чему.

Ханэ важно кивнул.

– Ну вот… – наклонившись, Обура доверительно прошептал: – Я за него жизнь готов отдать, но иногда Казу бывает просто несносным.

– О, понимаю, – ухмыльнулся Ханэ. – По-моему, ему просто доставляет удовольствие выводить всех вокруг из себя.

– Вовсе нет, просто… так получается.

Рассмеявшись, Ханэ хлопнул себя по коленям.

– Это талант! Казу, слышал? Ты просто самородок!

Казу выразительно глянул на него, затем на брата, словно спрашивая, что происходит.

– Мне весьма лестно это слышать, но, боюсь, я тебя не совсем понимаю.

– Он просто очень доволен твоим подарком, – вставил своё слово Обура.

– Во-от оно что. Я рад, что угадал.

Казу отвернулся, потеряв к ним интерес, и продолжал разговор с Аюми. Обура потёр точку между бровей, взял было опустевшую пиалу, но вдруг поморщился и поставил её обратно. С минуту он неотрывно наблюдал за ними, подперев подбородок кулаком.

– Ханэ, Ханэ, иди к нам! – громко позвал его Шиёки.

“К нам” – это было громко сказано. Девочки под руководством Алис возились с лохмами Нири, так что Шиёки остался в одиночестве, но признать этого гордость, видно, не позволяла.

Хмыкнув, Ханэ неохотно потянулся в его сторону. Идти куда-либо было откровенно лень, но оставлять мальчишку одного тоже было не дело.