Телохранитель для принцессы. Первый рыцарь

Берт стоял к ней спиной и, приложив одну руку козырьком к глазам, сосредоточенно всматривался в какую-то мутную пелену на западе.

У девушки сердце аж чуть не выпрыгнуло от радости. Как будто мир вокруг неожиданно расцвел красками и стал казаться светлее и дружелюбнее. Но Изольда тут же опомнилась и постаралась спрятать поглубже все свои чувства. Потому что Берт, услышав ее шаги, медленно повернулся. Скользнул по ней странным взглядом, сложил руки на груди и чуть склонился.

- Доброе утро, принцесса.

А вот голос у него был таким сухим, что, казалось, царапал.

- Доброе утро, господин рыцарь, - пробормотала в ответ она, чувствуя одновременно и раскаяние и досаду. - Я...

- Пойдемте, я провожу вас, - проговорил бесстрастно.

Опустил руки и пошел вперед, не оборачиваясь. На этот раз он выискал для нее более укромное местечко между валунами. Сам встал спиной снаружи, и так и стоял там. А потом проводил ее обратно.

Как под конвоем. Изольда шла за ним, опустив голову, и все пыталась на него злиться.

Но вместо этого готова была расплакаться, потому что хмурое лицо рыцаря и раньше-то было почти лишено эмоций, а теперь он как будто замкнулся. И это было ужасно. Он словно наказывал ее. Во всяком случае, чувствовала она себя наказанной.

- Покажите ваши ранки, принцесса, - услышала она.

Берт стоял спиной, а потом, когда повернулся, в его руках была та самая фляжка. Изольда это увидела, и на память как-то само собой пришло вчерашнее. Как сначала было изумительно хорошо, а потом стало все очень плохо.

И она не смогла удержаться, всхлипнула, а из глаз потекли слезы.

- Что вы, не плачьте, - голос Берта как будто смягчился.

Во всяком случае, в нем опять появились те чудесные бархатные нотки, и Изольда вдруг заплакала навзрыд. А он застыл с открытым ртом, потом дернул шеей и проговорил:

- Не надо плакать, это не так уж больно.

И тут она заплакала еще громче, потому что это ужасно больно! А он ничего не понимает! Потому что на сей раз Берт взял чистую тряпочку, смочил и передал ей, чтобы она сама могла обработать ранки.

После этого завтракали в полном молчании.

Ей хотелось спросить, как он спал. И спал ли вообще, но Берт был так суров, что у Изольды слова застревали в горле. Наконец настала пора выезжать. Рыцарь торопился и был чем-то озабочен, потому что все поглядывал на то мутное марево на западе.

На сей раз он выделил для Изольды отдельную лошадь.

Это было еще одним обидным добавлением.