Кодекс убийцы

– Отлично, – с плохо скрытым самодовольством произнес он, возвращая бокал несколько ошарашенной Флоксе. – Надеюсь, вам понравится, милая девушка.

Флокса вопросительно посмотрела на меня, молчаливо требуя совета. Я неопределенно пожал плечами. Если Лантий решил нас убить – нам в любом случае не выйти из этого дома живыми. Лучше смириться и покорно плыть по течению событий.

– Пейте, – с нажимом произнес хозяин дома. – Вам понравится. Клянусь своим клинком!

А вот это было произнесено уже без иронии. Подобная клятва считалась самой серьезной в гильдии наемных убийц.

Никто не имел права нарушить ее, не опасаясь скорого и справедливого возмездия.

Флокса, еще сомневаясь, сделала осторожный глоток, после чего по ее лицу расползлась настолько блаженная улыбка, что на какой‑то миг мне стало завидно. Интересно, что же такое предложил ей Лантий?

– Какая прелесть. – Флокса быстро допила бокал и умоляюще посмотрела на хозяина дома, намекая, что была бы не против добавки. Надо же, совершенно на нее не похоже.

– Одну секунду. – Лантий без особых проблем понял, что от него требуется, и вновь подошел к столику. Нарочито медленно потянулся за первым ингредиентом. Флокса следила за ним расширенными зрачками. Затем уронила голову на грудь и задремала, стоило только первой капле новой порции напитка упасть на дно бокала.

– А вот теперь поговорим серьезно. – Лантий кинул быстрый внимательный взгляд на Флоксу, продолжая делать коктейль для себя. – За подругу не волнуйся. Короткий освежающий сон еще никому не навредил.

Итак, Шени, мастер гильдии наемных убийц, какого демона ты приперся сюда под ручку с дознавательницей храма? Жить надоело? Решил убить и себя, и подружку?

– У меня не было другого выхода. – Я передернул плечами. Ненавижу оправдываться! – Лантий, на меня открыли охоту по правилу «абсолютного превосходства». Но тот, кто это сделал, начал слишком серьезную игру, претендуя не просто на вступление в гильдию, но на мое место.

– Выкладывай все с самого начала, – резко приказал тот.

– Но даже не пытайся давить на жалость – не пойму и не оценю. Ну?

Я взглянул в темные и непрозрачные глаза высокопоставленного убийцы, в которых плескалось пламя непонятного удовольствия. Искоса посмотрел на мирно спящую Флоксу. Хотелось бы знать, если мой рассказ не понравится Лантию, будет ли нам позволено уйти? И начал говорить.

Лантий слушал меня внимательно, не перебивая. По мере моего монолога лицо его все больше каменело.