Дикая магия

Путь во внутренний двор нашёлся не сразу, но всё ж не затерялся в каменных стенах. Под округлыми сводами на широких столбах уже стоял стол. На скамьях возле него устроилось несколько послушников помладше.

Совсем дети, они носили одежды цвета зари – нежно-розовые – и занимала их лишь игра в камешки. Парни и девушки постарше ходили в белоснежных одеждах. Такое же платье было на конопатой провожатой, такое же надела и сама Морья. Лишь у немногих имелись знаки отличия – одна или две звезды на балахоне. Старшие же наряжались в тёмные одежды, и чем важнее был служитель, тем больше горошинок-звёзд украшало его одеяние.

Мать Ивария носила чёрное. На груди её сияло изображение луны. У мужчины с высокими залысинами, с которым она беседовала в тени, в том же месте имелось изображение солнца – знак настоятеля.

— А вот и наша прекрасная гостья!

Пока Морья раздумывала, как бы половчее заговорить с матушкой, та окликнула её сама. — Смотри, отче, какая красавица!

Морья же ощутила, что далека от "красавицы" как деревенская корова от ласточки.

Да, платье и правда было прекрасным – светлым, длинным, с короткими свободными рукавами, едва прячущими локти, и глубоким вырезом, который девушка тщетно старалась прикрыть. Но сама она...

Слишком загорелая по сравнению с послушницами, непричёсанная, с обкусанными ногтями, босая... Нет, сама она красавицей никак не могла считаться. Вслух же Морья сказала:

— Благодарю за всё, мать Ивария. — Повернулась к настоятелю и изобразила книксен столь же неловкий, сколь и при встрече с матушкой.

— И вас, отец.

— Отец Ивар, дитя. В нашей обители ты в безопасности.

Настоятель степенно кивнул и удалился. Ивария же, глядя ему вослед, совсем по-девичьи, пихнула Морью локтем в бок и хихикнула:

— Вот же старый развратник! Всё из себя святошу строит, а в вырез к тебе так и косился, так и косился!

Морья едва не расплакалась и снова схватилась за края платья, но они, как назло, выскальзывали из негнущихся пальцев. Да и ни одну из других девушек подобные наряды не смущали.

Равно как и послушников-парней, добродушно шутящих с ними.

— Что смотришь, милая?

Ивария безошибочно проследила её взгляд и присоединилась, матерински приобняв.

— Они... — Морья никак не могла подобрать нужного слова. — Смеются....

— Так а что им грустить?

— Но... Они же... — Морья зарделась. У них считалось, что служитель Светила должен отдавать божеству всего себя, а здесь, хочешь-не хочешь, а на кого-то засмотришься. Особенно с такими вырезами на платьях.