Дикая магия

Кулак ударил чуть выше живота, Морья закашлялась, согнулась пополам. — По...!

Да уж, на такую весть вся деревня сбежалась бы, да только снова заорать золотой Морье не дал. Он резко разогнул её и сильно ударил об стену, закрыл рот рукой и принялся шарить внизу, под юбкой.

— Придется все-таки тебя проучить!

Не из тех была Морья, кто так просто даётся первому встречному! Если Лика уже согласно поникла, а во взгляде её читалась одна мольба не бить, то Морья, хоть в синяках и ссадинах, хоть без рук и ног, но собиралась вырваться.

Она вцепилась зубами в мозолистую ладонь. Вцепись слабее – и амбал не почуял бы боли. Он, небось, день за днём с мечом упражняется, что ему укус… Но Морья вцепилась от души.

А потом случилось странное.

От босых ступней, касающихся земли, пошёл жар, точно она стала на угли. Он поднялся до колен, заполз в живот и свернулся там раскалённой змеёй. А потом выстрелил, как гадюка, до самых кончиков пальцев. И здоровенного золотого, который и отца девок удержал бы играючи, отбросило назад, прямо в кучу навоза, приготовленную для удобрения.

Морья развернулась к тому, которого назвали Титом. Только бы до вил дотянуться… Уж вдвоём с сестрой они с ним сладят!

Но драться не пришлось. Тит завизжал, высоко и тонко, как девица.

— Дикая! Мужики! Тут дикая!

И бросился наутёк. Морья подхватила сестру, тут же сползшую по стеночке, поспешила развязать платок… Лика смотрела на неё, как на чужачку.

— Да что с тобой?! – разозлилась Морья и ударила дурёху по щеке, приводя в чувство.

И только тут заметила, что кончики пальцев почернели, как если бы она сунула их в золу.

— Дикая… У тебя дикая магия! – в ужасе прошептала сестра.

***

Дикая магия.

Дикая...

Магия.

Нет. Не с ней. Не у неё. Неправда!

Морья успела затащить в дом сестру, хоть та и порывалась бежать во двор. Но где хуже: во дворе с золотыми или в избе с проклятой ведьмой?

Ведьмой... Да, Морья теперь проклятая ведьма. И Лика, забившаяся в угол, боялась её сильнее, чем кого угодно другого.

Братья свесились с печки, но завидев, что творится, отпрянули с испуганным визгом.

В сенях загрохотало – кто-то вломился в избу.

— Лика! Савка! Микей! Мо… – Зычный голос отца непривычно дрогнул и затих.

Мать вбежала следом. Глаза её были широко распахнуты, лицо бледное, как у покойницы.

— Морьюшка!

Она хотела было обнять старшую, но вместо этого задрожала всем телом, по щекам покатились крупные слезы.

— Морьюшка… — безучастно повторила мать, но больше ни шага не сделала.