Арибелла. Последняя из рода Страут

 

Птицы словно договорились между собой и теперь гадить приходили в два раза чаще, будто проверяя меня на прочность. А я что? У меня варианта отказаться от такой дурно пахнущей работы не было. 

– Йклмн, как вам это нравится? – громко возмутилась морская свинка. – Ты йих ешо пожалей! 

– Что тут у вас? 

Последняя фраза принадлежала покинувшему свой кабинет капитану. Всегда, когда он только появлялся на палубе, на судне все разом на несколько мгновений замолкало. А потом приходило в движение с новой силой.

 

Вот и на этот раз. Чуть не выронив швабру от неожиданности, я быстро посмотрела на мужчину, тут же спрятала взгляд и стала тереть тряпкой еще интенсивнее. 

– А таки ше тут у нас? – переспросила Роззи удивленно и вдруг мне подмигнула. – Ох, сколько времени? 

Который сейчас час, знал разве что капитан, у которого в кабинете имелись самые настоящие деревянные напольные часы, но ответ морской свинке и не требовался. Она просто нашла причину сбежать. Пробубнила что-то невразумительное и мало понятное и оставила нас один на один, чего делать не должна была.

 

Она-то знала, как именно я отношусь к Арсу, хотя ответа на этот вопрос не ведала даже я сама. Однако больше всего меня волновало другое – то, как он относился ко мне. 

В тот раз, когда Роззи нас оставила, он сунул мне в руки небольшую баночку, в каких обычно мама хранила пудру. 

– Зачем это? – спросила я, рассматривая подарок. 

На фоне красных от ледяной воды рук и иссушенной поврежденной кожи серебряная баночка, словно сделанная из ртути, казалась праздничной и нарядной.

В крышку ее так вообще можно было смотреться, как в зеркало. Только отражение больше привычным не являлось. 

Выглядела я совсем иначе. 

– Это заживляющая мазь. 

Осознание длилось какой-то миг. Я сразу поняла, что это мазь для моих многострадальных рук, даже касаться которых мне уже было больно, не говоря о том, чтобы выполнять свои обязанности. 

Нет, я их, конечно, все равно выполняла, но через силу, сжимая зубы и чаще просто игнорируя боль.

Только слезы иногда по щекам сами катились. Их контролировать получалось не всегда. 

Благодарность во мне родилась мгновенно и еще быстрее разрослась до самого настоящего урагана. Однако выразить все свои эмоции или хотя бы сказать такое простое «спасибо» я не успела. Капитан уже ушел, решив не дожидаться моей реакции. 

Но несмотря на это приятно было даже очень.