Две сестры - 1. Проклятье рода

Правда, из-за маленького размера комнатки здесь удалось разместить лишь небольшой диванчик для гостей, пару кресел да столик, видимо, некогда выполнявший роль барного. Но от этого гостиная не стала менее уютной.

Гилберт перехватил мой изумленный взгляд, брошенный на последний предмет интерьера, который почему-то оказался уставлен пустыми бутылками, и извиняющимся тоном произнес:

– Простите, что не могу предложить вам бокал вина. Я не держу в доме алкоголь. Моя бабушка с возрастом стала слишком слаба к спиртному. Я бы давно выкинул весь этот хлам, но вид бутылок успокаивает ее.

Порой она подходит, пытается что-нибудь налить себе – и, не получив желаемого, благополучно успокаивается, бурча, что надо бы обновить запасы. Я боюсь, что если уберу все – то получу очередной припадок. Бабушка очень болезненно относится к малейшим изменениям в привычной обстановке.

– Да, я уже поняла, – сочувственно сказала я, вспомнив рассказ про вывеску, которую несчастный Гилберт никак не осмеливался снять. Помолчала немного, затем все-таки задала новый вопрос, воспользовавшись тем, что мы остались наедине – Габби убежала за матерью: – Простите мне мое любопытство.

Наверное, оно немного неуместно. Но почему вас воспитывала бабушка?

Гилберт ощутимо напрягся, помрачнев, и я торопливо добавила, испугавшись, что он обиделся на меня:

– Если не желаете, то не отвечайте. Просто я тоже по сути выросла без родителей. Меня в раннем возрасте отдали на воспитание в пансион.

– Правда? – удивился Гилберт. – Странно, что нейна Элиза не забрала вас.

Насколько я понял, вы были ее единственным потомком. Ну, если не считать дочери.

– Да уж, – согласилась я, невольно вспомнив крики нейны Амалии о том, что проклятие рода Этвуд добрались и до Вивьен. Интересно, это правда? Как бы еще узнать, в какой монастырь отправилась замаливать свои грехи моя бабушка.

– В общем, мое семейное прошлое куда прозаичнее вашего. – Гилберт грустно усмехнулся. – Хвала небесам, в ней нет такого количества таинственных смертей и исчезновений.

Моя матушка, нейна Антонетта, и поныне жива и здравствует. Впрочем, как и отец, нейн Риккардо Валоно. Когда мне было лет пять, они уехали в Прерисию, где и живут поныне.

– Но почему? – удивилась я. – Что заставило их уехать из родной страны? Тем более так далеко. Странный выбор.

– Мой отец проворовался, – честно ответил Гилберт. – Назанимал денег по всей округе, даже бабушку вынудил продать фамильное и очень дорогое колье, сочинив какую-то жалостливую историю.