Верни меня, если сможешь...

— Вы видели нападавшего, сможете его описать?

— Увидеть лица я не успела: меня схватили сзади и приложили к лицу сильно пахнущую какими—то травами тряпицу, — ответ разочаровал, хотя был вполне ожидаем, — Но я точно знаю, что видела этого человека раньше, — удивительно спокойно подала надежду на развязку этого дела Мария, сплетая совсем маленькие ладони в замок. — В первое утро после появления Лии этот мужчина стоял на площади и неотрывно смотрел в сторону «Двух звёзд»: я тогда возвращалась с рынка. От него шло отчаянье, боль вперемежку с ненавистью и злобой.

Такие эмоции зацепили и напугали, я остановилась тогда как вкопанная и не могла пошевелиться. Стояла и смотрела на его тёмную фигуру, спрятанную под тяжёлый плащ и шляпу. Те же самые эмоции накрыли меня в момент нападения: я даже не успела оглянуться, всё произошло так внезапно, — на этих словах эта невероятно сильная вира, даже по меркам обычного человека, сжалась в комок, но глубоко вздохнула и, посмотрев сквозь меня, легонько улыбнулась.

— Заходи, Лэнс, — тут же понял, в чём дело. Значит, это всё—таки не прихоть друга.

Никогда раньше не видел, как это происходит, только слышал и читал о том, как, найдя своего избранника, эмпаты словно получают некий барьер, дающий им возможность оградиться от всего мира. Эти особенные виры словно растворяются в единственном, доверяя ему всей душой, зная, что он — её защита.

Но у этой медали есть и обратная сторона: виэр также становится зависим от своей наречённой, Потеряв её, он больше никогда не пожелает быть с кем—то рядом.

Это проклятье Анти — жены «Единого», заставляющее задуматься «избранного» о его судьбе, если он вдруг решит предать любимую.

Глядя на то, как Лэнс тут же подлетел к Марии и щитом встал, между нами, а она расслабленно развела плечи, сразу становилось понятно: раздумывать о чём—либо Лэнс не будет.

— Вира Мария, возможно, моя просьба покажется для Вас неприемлемой, но я всё же прошу выслушать её, — пытаясь игнорировать возникшую преграду между нами, чуть отклонился в сторону, заглядывая за спину друга, — Не могли бы Вы поехать с нами в Сарат, как только мы закончим здесь? Я не могу так скоро освободить этого дурня от его обязанностей, а без Вас он теперь и с места не сдвинется.

Я понимаю Вашу привязанность к этому месту, но думаю, что Ваша уникальность позволит Вам попутешествовать, а заодно и поможет раскрыть этот случай нападения, перекликающийся ещё с одним нашим делом.