Верни меня, если сможешь...

Я, в свою очередь, обещаю, что больше вы не почувствуете себя, чем–либо обязанной мне, — сказал таким холодным тоном: видимо, чтобы больше даже желания не появилось что–то ему возразить, но это не про меня.

— С чего Вы взяли, что я — несовершеннолетняя? — подозрительно уставилась на судью.

— Магистр Вериос сказал, что вам ещё нет двадцати, определять возраст целителей учат чуть ли не на первых уроках в академии, — быстро пояснил он.

— А когда наступает совершеннолетие?

— Вы и этого не помните?

— Нет.

— По законам Балерии, как и в других королевствах, совершеннолетие наступает в двадцать лет.

«Да уж», — глубоко вздохнула, потирая, больной весок.

— Не переживайте, я привлеку одного человека в помощь. Пока вы будете приходить в себя, он постарается разыскать ваших родных, — смягчив тон, видимо, решив по моему вздоху, что я расстроилась, произнёс Тиберий, вставая. — И раз уж мы всё решили, идёмте, я представлю Вас своей семье.

Я быстро захлопала ресницами, пытаясь сообразить, когда мы успели всё решить.

Меня просто поставили перед фактом, не спросив даже моего согласия. Хотя слишком рьяное желание покинуть это место тоже может вызвать подозрение. Поэтому, кивнув, встала следом, принимая теперь ту новость, что у моего спасителя есть семья.

Мгновение спустя меня привели в большую гостиную в светлых тонах.

На длинном диване цвета мокко с искусно вырезанными деревянными элементами, украшавшими его изголовье и подлокотники, сидела миниатюрная женщина и о чём—то говорила с более молодой собеседницей.

Взглянув на девушек один раз, сразу понятно — сёстры.

Одинаково аккуратный точёный носик, у обеих — зелёные глаза. Правда, в сравнении с глазами Тиберия, у этих особ они были холодными и не такими яркими. Пухлые губы, цвета пыльной розы на небольшом круглом личике, контрастировали с белой кожей. Такие среднестатистические красавицы моего мира.

Судья быстрым шагом подошёл к старшей девушке, переводя на себя внимание.

— Моя супруга, вира Валерия, — начала он знакомство, — её младшая сестра Алия, — указал на рядом сидящую девушку, подтверждая мою догадку. — Мой сын, Маркус, — повернулся к камину, где стояло два кресла с высокими спинками. Показавшаяся растрёпанная головка с зеленеющими глазами отца тут же внимательно начала рассматривать меня из—за укрытия, и его няня, вира Нина, — качнул головой в сторону второго кресла.