Верни меня, если сможешь...

Уже шагнула к нему навстречу, поинтересоваться, куда меня занесло на этот раз, как он тоже сделал шаг в моём направлении.

Почему—то внутри всё сжалось, какой—то первобытный страх сковал всё тело, а в голове запульсировало: «Беги!»

Остановилась.

Мужчина, напротив, прибавил шаг. Теперь отчётливо стало видно, что лицо под шляпой скрыто шарфом, оставляя открытыми лишь глаза.

Те самые глаза, что преследовали меня по ночам.

Собрав все силы, я развернулась на пятках и рванула в противоположную сторону. За спиной послышались раскатистые шаги, переходящие на бег.

Меня преследовал мой кошмар!

Ущипнула себя: вдруг это сон? Но нет: боль чувствовала отчётливо, и мир вокруг не принял привычный вид.

Мост уже был позади, дальше нужно было решать, куда бежать.

Сердце больно било в грудь, горло горело от холодного воздуха и быстрого прерывистого дыхания.

Нырнула в небольшой переулок между домами.

Оглянулась на преследователя.

Огромное, чёрное пятно настигало меня.

Сжав кулаки, так что ногти впились в кожу, сделала рывок, выпрыгивая из сумерек переулка в людской поток и тут же врезалась в чью—то грудь, будто в стену.

— Ох, — шумно выдохнула, остановленная преградой.

— Что с вами, вира? — озабоченно прозвучал над моей макушкой мужской голос.

Я подняла голову, чтобы извиниться и поскорее сбежать.

— А я вас знаю, — вместо этого, запыхаясь, прохрипела, удивлённо вглядываясь в знакомое лицо.

— Мия? — меня схватили за плечи, растерянно оглядывая с ног до головы.

— Лия, — поправила я. — Вернее будет — Амалия.

Мужчина странно закивал головой.

— Поместье Эризов, — чуть протянул он.

— Верно, я видела Вас там, правда, всего один раз. Вы — посыльный, вира Нина о Вас очень хорошо отзывалась. Дуглас, кажется, — замялась, вспоминая полное имя, — Эээ…

— Эверон, — помогли мне вспомнить, отпуская при этом мои плечи. Я тут же оглянулась, ища глазами преследователя.

Пропал.

А может, затаился и ждёт, когда я останусь одна.

— Приятно, что обо мне хорошо отзываются, — посыльный чуть приподнял один уголок немного пухлых губ, взгляд при этом был мягкий, добродушный, не в пример нашей первой встрече.

Высокий, подтянутый, с чуть пробивающейся щетиной на лице, смотрелся он сейчас лет на тридцать пять.

— Но что Вы делаете здесь, в Лаиме, ещё и так бежите, будто от кого—то? — задал вопрос он, чуть склонив голову набок, снова приглядываясь к моему растрёпанному виду.

— Я… Я… Я путешествую.