Предвестники рассвета. Том 2. Через бездну

Земля оживает!

– Тара! Как я люблю Землю! – закричала Селена, кружась.

– Смотри, Селена! – воскликнула Тара.

Селена посмотрела на небо и захлопала в ладоши:

– Солнце, Тара, это же Солнце!

Сквозь лёгкие облака проникали долгожданные сверкающие лучи.

– Ну, здравствуй, Солнышко! – Тара протянула ладони к небу. – Здравствуй, моё ласковое! Как же мы соскучились по тебе.

Освещённая Солнцем, Земля-матушка преображалась! Краски становились ярче, насыщеннее: листья – зеленее, небо – синее, воздух – прозрачнее.

– Какая ты тёплая, матушка родная! – говорила Тара, положив руку на живое и дышащее тело Земли. – Ты, милая, тоже ведь соскучилась по солнечному свету и теплу.

Тара смотрела на небо, и ей хотелось, чтобы Орландо в эту минуту тоже увидел Солнце и вспомнил о ней.

В этот день Солнце видели не только в Араиме и окрестностях, во многих городах был праздник. В Яротоне Воины Света тоже встречали светило радостными возгласами.

– Тара моя, любовь моя! – шептал Орландо, устремив свой взор в небесную синеву, где сверкало и лучилось, освобождаясь от плена легкокрылых облаков, невероятное чудо по имени Солнце.

Он загадал желание, и теперь точно знал, что это желание сбудется.

Навгуры не любят яркий дневной свет. Солнечные лучи причиняют им боль и страдание.

Если Солнце выглянуло, значит, время навгуров подходит к концу.

Глава 40. Холод смерти

Дни Максима Соколина были насыщенными.

И, по правде говоря, ему некогда было предаваться печальным воспоминаниям о Насте. Да ему это и не нужно. Ведь он никогда не забывал её. Она навсегда поселилась в его сердце, одухотворяя собой всё, что он делал. И, несмотря на то, что Макс частенько засиживался далеко за полночь и мало спал, энергии было, хоть отбавляй.

Настя иногда снилась ему. Но в этих снах она была где-то в стороне, в отдалении. Как будто наблюдала за ним, но никогда не приближалась. Он мог видеть её, выглядывающей из какого-то окна.

И как только он подбегал к окну, она исчезала, и окно становилось стеной. Или он видел её сидящей на лавочке в сквере, мимо которого проезжал в забитом до отказа автобусе. Автобус останавливался, но выйти он не успевал. А когда, расталкивая всех, всё-таки выпрыгивал из автобуса, ломая дверь, Насти уже не было. В своих снах Максим видел её мельком, но, просыпаясь, помнил этот глубокий и нежный взгляд, полный любви.

Дни были долгими.