Предвестники рассвета. Том 2. Через бездну

Катя Забельская, услышав кое-что о себе, в первую минуту потеряла дар речи, но потом, придя в себя, заговорила:

– Как это ты? Откуда знаешь? Я ведь никому этого не говорила…

Ангелина Лопырёва взяла Макса за локоть, и, глядя ему в глаза, чётко произнесла:

– Это просто невероятно, товарищ Соколин... И правда, откуда Вы всё это знаете про нас?

– Не знаю. Просто я смотрю на вас, и идёт информация.

– Да Вас изучать надо, Соколин. Вы, вообще, человек? А, может, Вы инопланетянин, а?

– Обыкновенный землянин, – засмеялся Макс.

– Нет, – продолжала Лопырёва. – Как раз таки – необыкновенный.

Как только Настя присоединилась к группе, Макс был не в состоянии пользоваться своими способностями. При приближении к Насте на расстояние двух примерно метров, он впадал в какой-то ступор, и не только интуиция его замолкала, он вообще не мог нормально соображать. Более того, появлялись странные симптомы: рябило в глазах, звенело в ушах, всё тело горело, а пульс доходил до трёхсот ударов в минуту.

И каждый раз при встрече с любимой девушкой, эти симптомы были всё ярче и отчётливее, и появилась ещё боль в затылке и шее, как при защемлении затылочного нерва.

Настя перестала совсем видеться с ним. Она-то всё знала и понимала, но помочь не могла.

Макс жил у Петра. Валентине с Петром он никак не мешал, потому что ночевал на самом верху, практически под крышей, в просторной мансарде с отдельным входом.

Максим страдал от разлуки с любимой. Каждую ночь она приходила к нему во сне. Но даже в сновидениях она не приближалась, смотрела издалека. Из её прекрасных глаз текли слёзы. Она по-прежнему любила его, но ничего не могла сделать. Он просыпался с болью в сердце на мокрой от слёз подушке.

В своей жизни Максим помнил всего два случая, когда он плакал. Первый – это было в раннем детстве, когда погибли родители, второй – после армии, когда в мир иной ушла любимая бабушка, заменившая ему и мать и отца.

Во всей этой ситуации Макс чувствовал себя беспомощным. Непривычное для него состояние. От этой беспомощности никуда не уйти. Он впивался зубами в свой кулак, сжимая до боли, чтоб не закричать… и терпел. У него не было другого выбора.

Тутух-тутух… тутух-тутух…

Глава 19. Прощай, любовь моя

Резкий гудок пробудил Макса от лёгкого забытья. Он посмотрел в окно.