Его огонь горит для меня. Том 1

Не случайно он вчера принёс чёрное платье. Чтобы для всех был очевиден контраст — Ангалая в белом, а я в чёрном, и цветом обозначена социальная пропасть между нами.

Завтрак горничная принесла через полчаса. Я тем временем надела одну из своих новых сорочек. Провела ладонью по тонкому кружеву. До чего же нежная ткань! Разглядывая себя в зеркало, я вспомнила слово, которое часто употребляла бабушка — неглиже. Вот именно в нём я и стояла: тонкий, струящийся полупрозрачный материал, вырез практически до пупка, невесомые кружевные бретели и подол, едва прикрывающий попу.

Выглядело просто невероятно провокационно. Жаль, что некому такую красоту показать.

Экспроприированные мною сорочки все были светлыми — от нежно-персикового до бледно-зелёного. Именно последнюю я и надела. Хорошо, что розовая попалась всего одна, я этот цвет не жалую.

Ованес преподнёс сюрприз: стал платьем под неглиже, что выглядело крайне забавно, Салли оценила. Какое-то время ушло на препирательство с упрямым артефактом, но победа осталась за участницей с рыжими волосами.

В итоге платье легло поверх сорочки, а не торчало из-под неё. Стук в дверь удивил, я сразу распахнула её, думая, что это Шаль. На пороге мялась незнакомая высокая, худая служанка.

— Подарок от Его Величества, — с этими словами она сунула мне в руки большую резную шкатулку и удалилась едва ли не бегом.

Салли подпрыгнула на месте и с видом «я же говорила!», столь универсальным во всех мирах, подскочила ко мне.

— Это, наверное, украшения. Он всем присылает украшения после совместной ночи! — поняв, что проговорилась, горничная округлила глаза и зажала рот рукой.

— Недешево обходится ему гарем в таком случае.

Я пялилась на шкатулку. И чем дольше я на неё смотрела, тем меньше хотелось её открывать. Во-первых, это не извинения, а взятка. Если я позволю вот так покупать прощение, то он так и не научится относиться ко мне по-человечески. Во-вторых, он дарит такое всем.

Если я не хочу встать в ряд его любовниц под гордым порядковым номером десять или пятнадцать, то стоит это обозначить. В-третьих, сама шкатулка мне не нравилась, она была какая-то неприятная, и даже прикасаться к ней не хотелось.

Пожалуй, стоит занести её Эринару по пути в библиотеку и сказать, что я жду извинений, а не подарков. И что до тех пор, пока он не извинится — ни поцелуев ему, ни танцев, ни страстных объятий.