Янтарное сердце Амити

А ещё пусть он пытается сдерживаться, но открыто злится: нарушает моё личное пространство и субординацию, что случалось лишь тогда, когда он почти терял самообладание (на моей памяти только два раза такое было, один из которых – когда мне в голову прилетел камень). Даже выходки Дамиана его так не тревожили… А из-за чего может быть такой ответственный, властный и собранный человек на грани? Только из-за того, что всё летит к чертям и он ничего не сможет с этим поделать. И как вишенка на торт: на моей памяти декан ещё никому не погрозил отчислением.

Наказанием – да, но отчислением – нет. Хм… А это любопытно.

– Знаете, – гордо вскинула я голову. – Я полностью с вами согласна – это похоже на какую-то злую шутку. Я год тщательно готовилась и с большим трудом поступила в Академию, но вдруг прежнему декану факультета нездоровится, а на его место приходите вы и теперь я единственная со всего факультета не могу получить стихию, что мне кажется очень подозрительным. Так кто же из нас двоих издевается?

Декан нахмурился.

– Голословные обвинения, Флоренс, – произнёс он привычным ровным тоном, при этом продолжая испепелять меня взглядом. – И не забывайте, с кем разговариваете. Дерзости я не потерплю.

– О-о-о, поверьте, профессор Флэмвель-Валентайн Эдгар Второй из рода Дариставских, – назвала его по полному имени, которое не мог запомнить ни один ученик с факультета. – Я прекрасно помню, с кем и как говорю, что не сказать о вас.

Я взглядом указала на его пальцы, стискивающие моё запястье, и он поторопился его выпустить.

– Но даже если забуду… – продолжила я, сдерживаясь от желания растереть руку, на которой всё ещё оставался след его тепла. Вместо этого я убрала её за спину, скрестила пальцы и пошла ва-банк: – Тогда что? Продолжите мне угрожать или... О белладонна! – наигранно испугалась. – Меня отчислите?

Мой голос отразился от каменных стен и, стихнув, уступил место тишине. Я сглотнула под пристальным взором декана, которым, казалось, он жаждал меня изничтожить или вовсе аннигилировать из этого мира.

И если он сейчас не скажет: «Да, Флоренс, вы будете отчислены», – то моя догадка вполне могла оказаться верной. Так что… Хоть бы не сказал, хоть бы не сказал, хоть бы не сказал!

– Буду вынужден принять меры, – сдержанно процедил декан после недолгого раздумья и наконец-то отстранился.

А моё сердце пропустило удар.

– Сегодня, Флоренс… – пошагал он к выходу, я же, пока он не видит, всё-таки потёрла запястье.