Извините, но я люблю злодея!

Но это я…

А это Алан…

Алан, которому в душе восемь, а внешне восемнадцать.

И знаете что? Учитывая то, какая ослепительная «Белоснежка» передо мной, боюсь, что некоторым толстым гномам придётся стать злобными драконами, дабы спасти эту невинную красу от всяких алчных стервятниц. Хотя эта Белоснежка и сама, кому хочешь, в полночь тыкву минимум двенадцать раз разобьёт.

— Се… сестрёнка… — произнёс Алан, слегка дрожащим голосом, так как совершенно не привык к новому тембру. — Элион… я… я…

— Спокойно, братик, — произнесла я, собирая откуда только можно всё своё мужество и улыбаясь пареньку.

— Мы всё решим. Как обычно. Вызовем десяток экзорцистов — и тут же всё решим.

— И кого ты там вызывать собралась? — прозвучал голос откуда-то со стороны. В воздухе материализовался Морган, надменно взирая на нас.

— Ты что натворил, собака ты сутулая? — гробовым голосом спросила у призрака, явно давая понять, что не в настроении.

— Сутулая?! — ахнул парень. — Вообще-то я из семьи прославленных аристократов и с малых лет знаком с этикетом и с тем, как правильно держать осанку.

— Я тебя сейчас ударю, — почти шёпотом произнесла. — А если не ударю, то перерою всю территорию, отыщу хотя бы одну твою косточку и раздавлю её.

— О боже… — охнул Морган, нервно сглотнув. — Успокойся, — отмахнулся. — Я его проклял. Походит так недельку-другую, поймёт, что старшим грубить нельзя, и вернётся обратно.

— Верни его обратно! — требовала, но на это Морган лишь скучающе зевнул и вновь исчез. — Мудак…

Так и получилось, что мой маленький братик теперь не такой уж и маленький.

И я клянусь вам: я пыталась это игнорировать, но… не вышло. Вначале, конечно, боялась, что сам Алан будет в ужасе. В одно мгновение стать старше на десять лет… но нет. Не прошло и получаса, как он уже спокойно кушал и пил чай, словно ничего плохого и не произошло. Мол, так и надо.

Но я… Ох, Боги… Наверное, меня всё же тоже прокляли.

Я объяснюсь.

Представьте: сидите вы такие в кресле, читаете книгу, вышиваете, думаете, да хоть что! В любом случае, в какой-то момент к вам подбегает до безумия милый восьмилетний мальчик, который хочет, чтобы его обняли, приласкали и просто показали, что он любим.

Тихонечко пробирается к вам на коленки и ласково прижимается щекой к плечу, стараясь особо не мешать.

В этот момент все ваши мысли напоминают, скорее, шквал сплошных: «Утю-тю! Ня-ня-ня! Ми-ми-ми!»

А теперь представьте, что Алан, которому по внешности далеко не восемь лет, по привычке делает то же самое.