Извините, но я люблю злодея!

Итак, да, возможно, сейчас я поступаю не как взрослый человек, но как типичная женщина, которая имеет полное право впадать в истерику время от времени. Потеря работы — это ещё полбеды. Но когда я потеряла Элвина… это была последняя точка. Мне не хотелось думать, не хотелось решать проблемы, не хотелось хитрить, выкручиваться, что-либо делать. Я просто хотела, чтобы всё вернулось и было таким, как раньше.

— А-а-а-а! — продолжала вопить, и слёзы градом катились по моим щекам. От одной мысли, что моего милого, невинного и робкого Элвина заберёт какая-то фигуристая, с сексуальными пропорциями демонесса… И где в этом мире справедливость? Ну, почему всё так? Почему?

Предметы утешения сменяли друг друга и увеличивались в количестве.

Теперь, помимо сладостей, тортиков, шоколадок, конфет, цветов и драгоценностей, появлялись плюшевые игрушки, открытки с признаниями в любви до гроба и даже нарисованный карандашом портрет обнаженного Элвина.

Надо же… а всего-то бабе нужно разочек громко пореветь.

Однако я остановилась, когда ко мне присоединился Алан. Теперь это было не соло, а дуэт. А это как-то не очень интересно, особенно когда Морган прибегнул к магии, изменил свою внешность на детскую версию, которой, на первый взгляд, было не больше десяти, и заорал. Просто так. Чтобы не выделяться. Даже Виноградик стал подвывать откуда-то из-за угла, повинуясь стадному инстинкту.

Нет, спасибо… Массовая истерия меня особо не привлекает.

— Ладно, — громко бросила я, вновь хлопнув ладонью по столу и утирая слёзы.

— Чёрт подери… Какие же вы всё же проблемные.

— Эм… что? — не понял Морган, возвращая себе обычный вид. — Звёздочка, если тебе так одиноко, я могу утешить тебя. Как ни посмотри, а я всегда буду рядом. Даже если этого особо не хочу… хм…

— Не начинай, — вздохнула. — Лучше скажи, что это вообще такое? «Великое Бедствие»?

В книге, которую я читала, также упоминалось то Великое Бедствие. Но проблема в том, что оно так и не наступило. Сюжет истории начался быстрее, нежели наступили какие-то грандиозные события.

Либо автор просто об этом благополучно забыла. А зачем писать о чём-то серьёзном, когда на первом месте любовь-морковь? Да и я как-то на это не обращала внимания. Не было ничего. Так что в этот раз они все ошиблись. Всё было хорошо, помимо безумия самого Элвина.

Стоп… вдруг он и в этот раз обезумит? Нет-нет-нет, не должен ведь, да?

— Великое Бедствие? — задумался Морган. — Везде по-разному, — пожал он плечами.