Академия Космического Флота: Пограничный филиал

Будем вместе заниматься поддержанием порядка. Ты — загрязнять пол, а я его чистить.

Физическая усталость, нарастающий жар и эмоциональные переживания — всё это заставило вконец измождённый организм просто и незатейливо отключиться.

***

Голова раскалывалась, страшно хотелось пить, но ещё больше — спать. Безумно раздражали какие-то яркие огни, нет-нет да и вспыхивающие над моей головой, чьи-то крики: «Обезвоживание», «Куда смотрели?», «Зачем нам бомж на корабле?»

Последний вопрос искренне возмутил меня. Даже набралась сил и пробормотала:

— Я не бомж, меня сюда пригласили.

И Пыльника не трогайте. Он мне нужен, чтобы пачкать ваши полы.

Что было дальше, не помню, потому что меня наконец прекратили тормошить и светить фонариками в лицо. И я вновь провалилась в желанный сон, натянув на себя взявшееся из ниоткуда одеяло.

В следующий раз проснулась от того, что кто-то бесцеремонно трогал мои ноги. Наверное, из всех возможных способов разбудить меня это единственный, благодаря которому я мгновенно просыпаюсь.

Терпеть не могу, когда кто-нибудь прикасается к моим щиколоткам. Где-то в глубине моего сердца всегда обитал страх, что тот, кто меня будит, проведёт рукой выше, обнаружит неровную кожу на голени и выведает мой ужасный секрет.

Не задумываясь, резко дёрнула ступнёй, выпутываясь из чьих-то ладоней. Тут же тупая боль пронзила мизинец, а на уши обрушилось возмущённое тарахтение на непонятном языке.

— Чего?!

Распахнула ресницы и изумлённо уставилась на парня с лазурной кожей, пухлыми губами и пронзительными сине-зелёными глазами, напоминающими бездонный океан.

Лёгкие, чуть вьющиеся волосы хаотичными вихрами торчали в разные стороны и отливали лиловым. Если б встретила такой странный цвет у кого-либо на Захране, сразу подумала бы, что его обладатель просто красит волосы цветными расчёсками с мелками. Но именно этому молодому человеку его шевелюра шла настолько, что я бы сказала — передо мной натурал. Не в плане ориентации, а в смысле родного цвета волосяного покрова головы.

Миттар, а это определённо был он, с негодованием растирал ушибленное место на груди, продолжая о чём-то сокрушаться на своём странном языке — кстати, если вслушаться, весьма тягучем и мелодичном.

— Тьфу на тебя, да ты ни слова не понимаешь! — наконец выдохнуло на межгалактическом это голубое чудо. — На, лучше выпей воды.

Машинально взяла протянутую бутылку, отхлебнула из неё и покивала:

— Ну да, не понимаю. А что, должна?

Оглянулась вокруг.