Исцелить сердце дракона

Если пришли добить – сопротивляться не станет, но по возможности прихватит их всех с собой. Меж тем в проеме возникла сгорбленная фигурка с факелом в руках. Красноватые отблески запрыгали по стенам и низкому потолку, с которого свешивалась густая серая паутина.

Вошедший недолго постоял на пороге, а потом осторожно приблизился и наклонился, отчего край его колдовской мантии коснулся обнаженной груди лежавшего. Он долго всматривался в это безжизненное, мертвенно бледное лицо и, наконец, разогнувшись, махнул кому-то в сторону.

- Еще не переродился. Вноси.

Разум напрягся. О каком перерождении он говорит?

Гремя сапогами, в камеру вошел солдат. В одной руке он держал фонарь с синеватым огнем, а во второй - глиняный кувшин, до краев наполненный свежей кровью…

Кровь!

Веки заключенного разлепились. Губы расползлись в оскале, и он почувствовал, как во рту удлинились клыки, а огонь, терзавший истощенные мускулы заметно усилился.

Голод стал невыносим.

- Так-то лучше, - проследил за этой реакцией Рунольв. – Поставь кувшин и уходи.

Солдат исполнил и попятился к двери, а выскочив в коридор, бросился наутек. Лежа на полу, раненный сипло втянул ноздрями сырой воздух. Обоняния коснулись новые, доселе неизведанные ощущения – то был поток липкого страха, исходящий от смертного. Убегавший источал его каждым сантиметром тщедушного тельца. К удивлению раненого, вспыхнувшее в глубине души удовольствие от того, что его боятся, ему понравилось.

Рунольв подставил свету красное опухшее лицо с узкими глазками, глядевшими из-под щетинистых бровей:

- Уже понял, кем стал?

Мужчина моргнул, осознавая, что видит во тьме не хуже, чем при свете солнца.

Он был прав, предполагая, что брошен в темницу. Потолок - утыкан заточенными кольями, шероховатые стены покрывал слабо светящийся узор рунных заклинаний.

- Знаешь, что здесь написано?

Пожевав несколько секунд сухими губами, черный маг принялся их зачитывать. Стоило озвучить строфу, и та вспыхивала белым серебром. Чем больше слова сливались в стройный ряд, тем сильнее у воина начиналось головокружение.

Голод сменился рвотными позывами. Запястья и лодыжки свело, будто их обвили неподъемные цепи.

Колдун читал могущественный оберег, намертво связывающий волю кровососущей нежити. Кровососущей?

Но если так…

Удовлетворившись страданиями новообращенного, Рунольв резко замолчал и носком ботинка подтолкнул к нему кувшин:

- Освежись.

Постояв рядом еще секунды две-три и увидев все ради чего сюда спускался, он истаял в Портале.