Огненная няня для дочери генерала

Я пошевелила пальцами, сжала их в кулаки, чтобы окончательно убедиться в том, что мои руки как будто и не мои! Ладошки меньше, пальцы тоньше, ногти совсем другой формы и острижены под корень.

— Да что такое творится? — давя приступ паники, забормотала я.

И тут ко мне бросился всеми забытый старичок, прежде топтавшийся в углу.

— Я вам все объясню! Только, прошу, не нервничайте…

Проще сказать, чем сделать!

Он склонился над кроватью и начал деловито выписывать какие-то фигуры в воздухе. Я смотрела на шоу, осоловело моргая.

— Удивительно… просто поразительно! — с восхищением выдохнул он, но почти сразу нахмурился. — Об этом никто не должен узнать. По крайней мере, пока.

— О чем не должны узнать? Я жду объяснений, мэтр Орион! — надо же, запомнила, как его зовут. Или это кличка? — Хотя бы вы можете мне рассказать, раз уж ваш… — я метнула неодобрительный взгляд на дверь, — генерал фырчит и глаза округляет. Только, прошу, напоите меня для начала, во рту настоящая засуха.

Старичок выглядел так безобидно, что подозревать его в разных гадостях было настоящим кощунством.

Совсем крошечный, метр в прыжке, с честными голубыми глазами и улыбкой ребенка.

Он взмахнул руками, что-то шепнул и…

Осколки взмыли в воздух и сложились в изящный стеклянный графин, который тут же наполнился водой. Повинуясь воле старика, и он, и высокий стакан поплыли ко мне по воздуху.

— Мне плохо, — я съехала по подушке вниз. — Мамочки.

Если меня не обманывает зрение, я вижу настоящую магию! Телекинез! Но разве такое бывает?!

В привычном мире — точно нет!

— Ничему не удивляйтесь, госпожа Элени.

Я все объясню.

Я помотала головой и закрыла лицо одеялом.

— Меня зовут Марьяна Андреевна.

Собственное имя стучало в голове в такт биению сердца. Это был якорь, за который я могла зацепиться. Единственный лучик света среди этого сумасшествия. Меня словно в другую реальность закинуло, где все понимают, что происходит, кроме одной меня.

— Теперь вы Айне Элени, дорогая, — мягко произнес мэтр Орион, как будто разговаривал со смертельно больной.

Голубые глаза, опушенные короткими выгоревшими ресницами, смотрели с сочувствием. — Понимаю, для вас это неожиданно и странно, но вы привыкнете.

Он присел на кровать и матрас прогнулся под его весом.

— К чему я должна привыкнуть? — я подалась вперед и схватила старика за отвороты мантии. — Хватит делать из меня дурочку, уж лучше горькая правда!

Сердцем я чувствовала, что влипла.