Спящие земли

Принц, обессилив, уснул. Во сне он сполз на пол, но не проснулся. Ему снился летний замок отца в горах Ауфе, где он провел большую часть детства среди благоухающих роз, главной из которых была его няня с созвучным именем.

- Эйрик, мой Аие мити, - ласково говорила Роза. Она всегда называла его птенцом прички Аие, шустрой и взъерошенной задиры. – Тебя здесь никто не найдет, просыпайся.

- Ну и пусть. Зато я останусь с тобой.

- Ты нужен живым, - улыбнулась няня. – На тебе ответственность за невинную душу.

Она указала на запястье.

Эйрик оглянулся на горы. Девчонка где-то в крепости. Погибнет он, погибнет и она. С сожалением он оглядел белый замок и пошел сквозь аллею из деревьев маруты.

***

Похоже, внезапный сон стал моим излюбленным занятием. Хотя чему я удивлялась: если ночами ходить по различным тоннелям и склепам, а еще летать порталами по милости зловредных старух, то неудивительно, что сон будет заставать в неожиданных местах и в самое неподходящее время.

Если коротко, проснулась я на следующий день.

Вместе с воспоминаниями о парочке, пришло воспоминание и о гибели Ханны. Без того дурное настроение окончательно испортилось, вторя вечно властвующей в Ният-олль пасмурной погоде.

Я заставила себя съесть остатки вчерашнего обеда. Выбрала то, что точно не могло испортиться.

Сегодня не хотелось видеть никого из людей. Бестолково послонявшись по спальне, я собралась в библиотеку. Отвлекусь от своих невеселых мыслей, возможно даже с пользой для нашего спасения.

Библиотеку я нашла быстро. По дороге мне никто не встретился. Крепость стояла тихая, поникшая, какой она была первые два дня нашего пребывания в ней.

В обители знаний властвовала оглушительная тишина. Огромное помещение, плохо освещенное, выглядело загадочным. Мне хотелось зажечь восковые свечи, стоящие на темном деревянном столе, но, увы, в библиотеке не нашлось огнива. Пришлось довольствоваться тусклым светом, что давали узкие окна-бойницы.

Я ходила среди стеллажей, крепко прикрепленных к полу, и думала: зачем я сюда пришла? Наобум вытащила тяжелую книгу в темном кожаном переплете и открыла на середине: моим глазам престала мешанина незнакомых букв, не имеющих ничего общего с письменностью которую я наблюдала в своем мире.

Вернувшись к столу, я отодвинула стул, села. Долго всматривалась в страницы испещренные символами. Захлопнув книгу, еще столько же смотрела на переплет.