До самого конца

Таким спокойным, словно меню в столовой зачитывала, а не предлагала встретиться с монстром. – Я подстрахую. 

– Каким образом?

Голос дрожал, хотелось сказать, что я никуда не пойду, и разрыдаться. 

– Это я беру на себя, – отчеканила подруга. – Твоя задача – откликнуться на его зов и ждать меня. Когда позовет – сразу поймешь. Это чувство ни с чем не спутаешь. 

– Вот найду я его… А если он будет не один? Вдруг толпа Теней, бац – и кошмар, хаос, апокалипсис?

– Тамара, – сердито рыкнула Лина.

Буква «Р» дробно раскатилась по комнате. – Тебе он не сделает ничего, а я жизнью рискую. Хочешь помочь? Не спорь и делай, что говорю. Не хочешь? Дверь в коридоре! Только тогда больше не жалуйся на заваленные сессии, падения на пустом месте и прочее.

Я сникла и покорно нацепила рюкзак на плечи.

– Садись, – скомандовала Лина, кивнув на пианино. Я села на маленькую облезлую табуретку. – Играй.

– Что играть? – испуганно переспросила я, открывая крышку.

Половина клавиш была вырвана с корнем, оставшиеся пожелтели и покрылись чем-то липким на вид. Прикасаться к ним не хотелось. – Я разве что собачий вальс могу изобразить, и то любительский…

– Неважно, – фыркнула Лина. – Эстетов тут нет.

Я осторожно коснулась крайней клавиши, та противно задребезжала. 

– Фу… – скривилась я. Достала из кармана салфетку и вытерла палец.

– Тебя же не облизывать их просят, – возмутилась Лина. – Давай, в темпе.

Время поджимает.

Тяжело вздохнув, я торопливо нажала пару клавиш. Потом еще и еще. Звуки выходили ужасные. Пианино стонало, будто мое музицирование доставляло ему невыносимую боль.

– Хватит, – велела Лина и зачем-то отступила на шаг.

Как, уже?! Захотелось вскочить с табуретки и броситься наутек. Пианино изогнулось, криво улыбаясь во все клавиши. Из него повалил дым – белый-белый, – крышка вытянулась, увеличилась в размерах. И гулко захлопнулась, накрыв меня с головой.

Когда дым рассеялся, я увидела поляну с жухлой травой и каемочкой из кустов. Между ветками моргал удивленный круглый глаз, вдалеке над лесом поднималось солнце подозрительного багрового оттенка. В центре поляны стояла монументальная женщина лет пятидесяти в кожаной куртке. Точь-в-точь комиссарша из маминого любимого фильма про революцию: властный взгляд, седина в распущенных по плечам каштановых волосах, прямая осанка.