Кошачий переполох, или снова сюрприз

- Да, Таиса у нас очень сообразительная кошечка, - согласилась служанка.

- Ого, а какая тяжёлая! - Ник, как решила я его называть про себя, взял меня на руки, затем попрощался со служанкой и направился к карете.

- Да, чуть не забыла, она ест только человеческую пищу, - спохватилась служанка, бросившись вслед.     

Ник согласно кивнул головой, открыл дверцу и залез внутрь. Помахав на прощанье рукой из окошка кареты, он приказал кучеру трогаться. Я очередной раз начинала другую жизнь.

4

Дом Николаса сильно отличался от тех, что доводилось мне видеть до настоящего времени.

Это был большой особняк, с огромным двором, украшенным мраморными статуями, со множеством разбросанных по всему периметру беседок, поросших плющом, и с большой собачьей конурой возле ажурных ворот. В самом доме было бесчисленное количество комнат, с высокими лестницами, застеленными тяжёлыми дорогими коврами, с изящной мягкой мебелью в просторных комнатах. Стены украшали большие картины с летними пейзажами.     

«Да, на изучение этого дома уйдёт не один день», - подумала я, оглядывая всё это великолепие.

- Ну, как, Ташка, нравится? - поинтересовался Ник, поглаживая меня за ухом.     

«Как он меня назвал? Ташка?!! Да этого я даже соседским мальчишкам не позволяла!» - озлобленно подумала я, выпустив когти, но тут же заставила себя успокоиться. Ведь теперь я не та девочка-подросток, всегда готовая проучить обидчика. «Тихо, Таиска, ты - взрослая кошка. А кошки на клички не обижаются», - уняла себя я, но позже всё-таки решила проучить негодного мальчишку.

    

Ник отнёс меня к себе в комнату, которая располагалась на первом этаже недалеко от входа. Сначала я не поняла, почему это Николас решил выбрать себе такую неудобную комнату, но когда я узнала его получше, то догадалась о причине. Из этой комнаты было очень просто удрать из дому: или через дверь, или через окно. А этим Ник грешил очень часто, спасаясь как от домашних обязанностей, в виде обучения разным наукам, так и от воспитательных бесед с родителями.

    

Оставив меня одну, Николас даже не мог предположить, что я способна выкинуть. А я методично, одну за другой, разорвала когтями все кружевные рубашки, лежавшие в кресле. Делать это было не очень удобно, потому как когти то и дело зацеплялись за мягкую ткань. Но моя маленькая месть того стоила. Как же причитал Николас, когда увидел, во что превратились его вещи.