Первый встречный феникс

Но чтобы вот так, самой залезть в постель к мужчине — никогда. Это за мной ухаживали, когда красиво, когда не очень. Иногда дело даже до поцелуя не доходило, ограничивалось несколькими свиданиями.

Но если уж роман начинался, то отношения развивались по канону. Я — девочка-припевочка, мягкая, нежная, добрая, он — брутал и добытчик. Тут моя позиция незыблема и крепка: мужчина должен быть сильнее и богаче. Иначе он вообще мне не нужен. Себя я прекрасно в состоянии обеспечить сама. Что, собственно, и делаю. Много работаю, прилично получаю, хорошо отдыхаю и не скупясь трачу на себя и свой комфорт.

Но как раз поэтому мужчина с более низкими потребностями в финансах и в уровне жизни в мою картину мира не вписывается. Я крепко держу планку и снижать ее не намерена, только поднимать.

Но это ладно, с иномирным гостем у нас не роман, а фиктивная помолвка, я оказываю услугу. Но вот все остальное…

Я вчера была в таком ступоре от всего происходящего, что не могла осознать всю его нереальность.

Как бы понимала, но не прочувствовала. Словно кино смотрела или сон. Магия, огонь, голый мужик на моей плите, он горит, пламя отступает при моем приближении, он феникс, он умер где-то в своем мире, но вылупился из яйца… Если думать об этом всерьез, то кукушечка отъезжает. Да еще странный ритуал, обмен кровью, непонятная стихийная чудесатина, рисунок на моей руке.

Кстати, о рисунках. Я не люблю татуировки и категорически против того, чтобы портить свое тело. Я так за ним ухаживаю и слежу не для того, чтобы всякие каляки-маляки уродовали мою кожу.

Красоты я в этом не видела и себе никогда тату не хотела. А тут приветики, прямо на руке, на самом видном месте рисунок. Стоя под струями воды, я потерла пальцем нарисованного феникса. И взвизгнула, так как он шевельнулся и немного изменил положение.

— Это что за дичь такая?! — Я аж руку от себя отодвинула. — Оно живое?!

Пришлось быстро выбираться из душа, впопыхах вытираться и выбегать из ванной.

— Оно шевелится! — обвиняюще заявила я, продемонстрировав запястье Филиппу, который даже и не подумал встать с постели.

— Кто оно? — спокойно спросил он, оглядывая меня вполне таким мужским взглядом. Выбежала-то я в банном полотенце.

— Птица. Рисунок! Он шевелится!

— Тебе показалось, Елена. Помолвочный рисунок неподвижен.

— А мой — подвижен! Я его сейчас потерла пальцем в душе, и птица поменяла позу. — Я потрясла рукой, то ли негодуя, то ли требуя внимания к своим словам.