История одной нежити

А сейчас я набрела на кровать и свалилась в неё, вдыхая запах пыльного и полуистлевшего белья. Уснула почти мгновенно.

Когда сон покинул её, она очнулась опять в темноте и с трудом вспомнила, как оказалась здесь. Но постепенно память о прошедших последних днях стала возвращаться. А дальше? Ничего, как будто кто поставил барьер или забор, за который она не может заглянуть.

Ларкус. Стрев с белыми крыльями. При мысли о нем тепло разлилось по телу, истома скрутилась внутри живота. Такое знакомое чувство. Что это? Желание? Конечно! Мы же целовались.

Может, и раньше он целовал меня? Он знает об этой пещере. Надо и мне узнать побольше. И я занялась изыскательской деятельностью. Но нужен свет.

Я щелкнула пальцами, и к потолку пещеры поплыл фонарик, освещая с высоты всю комнату. Оказывается, я и так умею. Но это, скорее, не вспоминание мозга, а память тела, память привычных движений. Так, большая кровать по центру, очаг, сундуки. Видно, что здесь давно никто не жил. В сундуках нашла одежду, женскую и мужскую.

Значит я тут жила не одна. Со стревом? Нет, стрев носит только белое, а тут, в основном, только черное. Перебрала женские платья, выбрала белье. В другом сундуке нашлись несколько книг. Что же, надеюсь, я не забыла, как читать.

После обследования спальни, обошла всю пещеру. Даже выкупалась в небольшой купели, правда вода холодная. Она обжигала кожу, но в голове возникало что-то теплое, что горячило кровь. Как будто это не вода лилась водопадом по телу, а чьи-то руки ласкали меня, как прежде было здесь.

Было здесь?! Мне показалось, что сейчас я вспомню, кому принадлежали эти руки, стоит только представить и скользнуть по этим рукам выше, к плечам, к шее, к лицу, и я увижу, но как только в памяти взгляд упирался в плечи, видение пропадало.

Но зато в чистом теле стало легче. Так я бродила по пещере долго, зацепляясь взглядом за предметы, надеясь вспомнить хоть что-то. Какое сейчас время суток я тоже не знала. Только возникшая жажда напомнила мне, что я голодна и не ела очень давно.

Но в пещере не было и грамма съестного. Надо было заняться едой. Только это заставило меня выйти из пещеры.

Окружающий лес был чужд, окружал меня незнакомыми звуками, неясным стуком и гулом того, что неотвратимо толкало меня идти в ту сторону. Совсем неожиданно я ощутила за своей спиной тяжесть и оглянулась. Крылья, мои черные крылья. Клыки во рту, когти на руках. Ларкус сказал, что я вампир.

Я уже кралась, подходя к тому, чье сердце билось столь близко. Животное.