Со смертью заодно

Замечу, что вечер самое лучшее время для спиритических сеансов! Особенно такой, как сегодня, осенняя гроза, гром, молнии!

Она помахала рукой в сторону окна, Марфа, не заметив издевки, немного растаяла и изобразила на лице подобие благодарности, вышло из рук вон плохо, но старания столь черствой даме засчитывались по умолчанию…

— Вы, главное, скажите, что необходимо для проведения сеанса? — вставил я, старательно разыгрывая заинтересованность. — Нужно ведь заранее все приготовить! Отец, насколько я понял, к нам не присоединится? Присутствующие все хотят поучаствовать?

— Я пас, — пьяно икнув, отрезал Василий Петрович.

— Сколько раз на них присутствовал, на меня подобное времяпровождение тоску нагоняет.

Вот оно как, я едва сдержал смешок. Сам же только что расписывал, насколько талантлива несравненная женушка, а оказывается, сеансы вызова духов его вгоняют в тоску!

— Прискорбно, — я обвел ехидным взглядом остальных гостей, сидевших за столом.

— Остальные всенепременно прибудут, — заверила Роза Павловна.

— В котором часу и где собираемся.

— В библиотеке, в восемь вечера, — объявила громко Марфа Михайловна. — Там подходящая атмосфера. Однако, если никто из присутствующих не против, перенесем сеанс на завтра, мне необходимо отдохнуть и настроиться на потусторонние вибрации.

Тетушка сжала губы, ее щеки покраснели от едва сдерживаемого смеха. Роза Павловна с каменным лицом уставилась в тарелку. Егор Олегович поспешно глотнул чай, многозначительно переглянувшись с сестрой.

— Как вам будет угодно, — запив смех чаем, сдержанно ответствовал Егор Олегович.

— Завтра прибудут Еникей Тиниевич с дочерью Верой, возможно, они захотят к нам присоединиться!

— Слышала, что его дочь Вера уже помолвлена? — воскликнула тетушка, глядя на мою мать, та покраснела и, кивнув, сказала:

— Да, уже месяц как. Жених, по словам Еникея Тиниевича, юноша серьезный, работает под его началом на фабрике и достоин руки его дочери!

— Дмитрий, вы все еще не нашли себе невесту по душе? Ваш отец наверняка переживает за ваше будущее, годы то идут! Пора, пора вам вкусить радости семейной жизни, — вдруг ни к селу, ни к городу заявил Василий Петрович, оторвавшись от закуски.

Егор Олегович чуть не подавился супом, я кашлянул, маскируя ехидный смешок.

— Это разговор не для обеда, — справившись с собой, сухо отрезал я и понял, что мое терпение отнюдь не безгранично и вот сию минуту, оно окончательно иссякло. Без излишней спешки допил кофе, отложил приборы.