Шаманка-2. Жена слепого мага

Зато в клан пошёл за супругой”. София нужна ему в качестве заложницы. Похитил бы её руками кочевников, их шамана, и спрятал бы где-нибудь в пустыне. Надёжно. На совесть. “Станешь сговорчивее, лин Гвидичи, отпущу”.

— Мерзавец, — скривился Фредерико. — Хотя доказательств его причастности пока нет. Вы взяли рыбаков, Шеар? Или всех потопили?

— Трое точно на дне, — разведчик пятернёй взъерошил мокрые волосы. — Один у нас, а шестеро уплыли. В том числе блаженный.

— Какой блаженный?

— Линней в курсе, — Шеар кивнул на боевика.

— Шаман их, судя по всему. Виноват, не уследил. Шустрые попались умертвия. А боевики потопили одну лодку и потеряли к рыбакам интерес. Не разорваться же мне и моим бойцам?

Командир боевиков поморщился от досады, но промолчал.

— И как мы теперь? — Разведчик поднял глаза на Фредерико. — На осадном положении?

— Нет, — качнул головой Линней. — С Сарвальдом пусть лин Гвидичи разбирается, а как защитить Софию я знаю. Думаете, шаман её просто так отпустил? Испугался за свою жизнь, закрыл поле и уплыл восвояси?

— Видимо нет, раз ты так горд собой, — подколол его Франко.

Но Линней не смотрел в сторону слепого мага. Только на его младшего брата.

— Шаманские войны отличаются от поединков магов. Если ты заметил, погода испортилась и купол возник над лодками, совершенно не затронув охранную сеть из поисковиков. Отреагировала она лишь на открытый портал.

— Сила разная, — догадался Фредерико. — Не как у ведьм и магов, а совсем другая. Ближе к иномирным элезийцам.

— Да, но тоже наша.

Исконно наша, я сказал бы. Клан смерти — дальние родственники пустынных кочевников. Наши предки переселились в Кессанию, а они остались на родных землях. Но сейчас не время для урока истории. Вернёмся к атаке. Франко прав, она напоминала морок. Являлась им по задумке, но не по своей сути. Вражеский шаман мог убить Софию. Сделать то, что умеет Пруст. Наслать кошмары и заставить перерезать себе горло. И она подчинилась бы. Да-да, взяла нож и полоснула по коже, потому что не умеет сопротивляться.

Мне стало дурно. Отступивший было холод заново сковал тело. Язык не шевелился, как в настоящем кошмаре, когда хочешь кричать, но не можешь издать даже писк. О, боги, нет! Нет! Я жить хочу. Я не настолько глупа, чтобы резать себе горло.

“Неужели? — сухо и без какого-либо подтекста спросила принцесса. — Не ты ли пять минут назад объясняла, почему бежала на холм? Думаешь, с ножом было бы по-другому?”

Грудь сдавило спазмом. Где-то под сердцем горело и жгло.