Тать на ваши головы

Он даже рукой начертил что-то отгоняющее в воздухе, а я себя прямо богиней Кали почувствовала.

Нет, а что? Два здания минусовала, две кражи — да, я в курсе, что мне помогли, — провела. Но лучше чувствовать себя закоренелой преступницей, чем сходить с ума от всего этого дурдома.

Глава 5

Зашла в наш двор, плющ помог не заблудиться. Толкнула дверь домика. Внутри была лишь недовольная моим отсутствием бабуля. Детвора играла во дворе. От понимания, что не прошли даром мои усилия по продвижению земных игр, на душе потеплело, улетучились черные мысли: «Не жди меня, мама, хорошего сына, твой сын не такой, как был вчера.

..»

Прошла, села за стол и поняла, что разговаривать разучилась: слова вертелись в голове, складывались в предложения, а дальше — никак. Длительное молчание склеило губы.

— Вот! — наконец выдавила из себя, выкладывая серебряную монету на стол.

Глаза у бабули округлились, став по размеру точь-в-точь как презентованная монета, но вопросы не посыпались. Улица быстро отучает от излишнего любопытства.

— Насколько хватит? — хрипло поинтересовалась, отмечая, сколь чуждо звучит мой голос в этих стенах. Вот в уже бывшем особняке орать было легко. Тем более что ругались мы с веревкой по-русски, а тут приходилось преодолевать языковой барьер, когда слова в голове есть, а сказать что-то не получается.

Глаза бабули на этот раз превзошли себя - почти выкатились наружу; мы точно не учили подобных слов. Она буркнула что-то неразборчиво, нахмурилась, почесала кончик своего внушительного носа и зыркнула проницательно так, словно понимала, что к чему.

Взяла со стола монету, покрутила в мозолистых пальцах. В глазах промелькнули узнавание и... страх.

Я напряглась.

Молчала она, нервируя меня тяжелым взглядом, долго. Еще и постукивать пальцем по столу начала.

— Плохая монета, — припечатала после паузы, разом понижая ценность моей кражи, — дурное может за собой потянуть. Но я знаю того, кто примет, не задавая вопросы. Месяц на нее проживем.

Я вслушивалась, и меня завораживало буквально все: глухой, раскатистый тембр ее голоса, интонации, а главное то, что я понимала: работает веревкино обучение! Боже, наконец-то смогу что-то узнать и спросить! Даже на суде смогу толкнуть последнюю речь, если здесь ее толкают, конечно.

А то, что принесенные мною деньги были какими-то проблемными, ни разу не расстроило. Нетрудно было предположить, что ворованное всегда такое, не без червоточины.

Выложила еще девять серебряных монет. Бабуля кивнула, одобряя мою запасливость.