Тать на ваши головы

— Я помню, ты много раз говорил о том, что если у нас не было некромантов, это не значит, что здесь их тоже нет. Но если этот урод посмел выбраться из-за грани, — в голосе его высочества явственно заклокотала ярость, — я лично верну его обратно. Сожгу тело, а пепел развею.

Дарье с радостью помог бы. Ожившие мертвецы воспринимались чем-то вроде сказки, но враг копил силы и, похоже, готовился напасть. В последнее время напряжение чувствовалось даже в воздухе.

— Донесения говорят о подозрительных перемещениях алохских племен, о чудовищах в ночи и о странных магических огнях на горе Уньгань.

Если мы правы и носитель найден, максимум через неделю войско отступников будет под стенами Города. Тогда и узнаем, право было пророчество или нет.

— Боюсь, тогда будет уже поздно, — горько усмехнулся принц, — я предпочту не допустить их встречи, хотя и уверен, что камни им все равно не помогут. Но рисковать не стану, и, если для этого мне придется убить всех сероглазых женщин в Городе, я это сделаю.

* * *

После рассказа бабули я полночи проворочалась без сна. В голове крутились ее слова, перемежаясь с моими собственными мысленными рассуждениями.

— У меня ведь семья была. Две дочери. Муж. Хорошо жили. Муж лавку держал, с артефактами. Он у меня умный был. Самоучка. Три обязательных класса для одаренных. Будь у нас деньги, в ахадемию бы поступил.

Она так и сказала: ахадемию. И столько было в этом слове эмоций, что сразу стало ясно: классовым равенством в Городе и не пахло.

— Я-то сама из простых. Бездарных. Приглянулась, видать, чем-то. Вот и взял в семью.

Мысленно сбросила бабуле лет этак пятьдесят и согласилась. Фигура, грудь, а главное — чувствовался внутри не просто стальной, а титановый стержень. Такая встанет рядом и тараном на врага пойдет.

Хм, не пошла.

— Муж погиб. Вступил в сопротивление, сказал, что не сможет остаться в стороне и жить с чужаками. Многие тогда так говорили. И никто не вспоминал о наказании богов.

Как были слепцами, так ими и остались. А у меня две дочери на руках. Куда я пойду?

Так всегда. Мужчины думают о глобальном, о будущем, а женщины... о насущном. Обед приготовить, детей накормить. Не остается у них времени на войну. И я помечтала о том, чтобы каждому мужику вручать поварешку хоть на один день в неделю. Хотя нет, от такой повинности они быстрее войну организуют и сбегут на нее.

Лицо бабули исказила чернота давно живущего внутри горя.