Тать на ваши головы

Полоснула по ране, точно всю жизнь этим занималась.

— Свет! — рявкнула на старуху-хозяйку тоном профессионального хирурга. И когда трясущийся огонек лампы задрожал над раной, принялась вычищать гной.

Адреналин наше все — руки буквально летали. А заморозка — спасение пациента. Девчонка даже не пискнула.

Подозреваю, я первая, кто сочетает подобное — магическое с хирургическим, но мне не до гордости.

Убрала гной и, когда пошла чистая кровь, наложила ладони, призывая тепло.

Мельком подумала, что закономерно: холод замораживает, тепло излечивает.

Холод отступал, и девчонка задышала чаще от возвращающейся боли.

Я отстранилась, осматривая рану. Что же... кожа все еще красная, но края я стянула. На всякий случай забинтуем, чтобы не разошлись.

— Повязку менять каждый день, следить за жаром, давать много пить и не позволять нагружать ногу.

Вот что-что, а давать инструкции я умела отменно, даже с кружащейся от слабости головой.

— Если поправится.

И они вдвоем растворились в темноте, а я... даже сил не нашла подняться. Меня, ворча и ругая, подхватила под мышки бабуля и, придерживая, довела до лежака.

Вслед же неслось:

— Белая целительница. Создатель, спаси и сохрани.

Последнее, что я запомнила перед тем, как вырубиться, это нудящий голос бабули:

— Никогда не слышала, чтобы кто-то выжил после выгорания, да еще и дар восстановил.

Упс... Штирлиц плохо проработал легенду.

Дворец гудел, словно в него запустили рой гигантских пчел. Вестовые носились, заставляя жаться к стенам не только слуг, но и вельмож.

Дарье удостоился особой чести — ему торопливо уступали дорогу, его благословляли, ему заискивающе улыбались, желая победы. Женщины смотрели с обожанием, мужчины с одобрением.

Как всегда, когда враг подступал к границам, все разом вспоминали о нем, но стоило миру продержаться дольше чем пару лет, как от «солдафона-князя» начинали воротить нос.

Дарье позволил ядовитым мыслям бродить в голове ровно до дверей зала совещаний, а потом отбросил их, входя внутрь.

За круглым столом сидели король с сыном, по правую руку от его величества расположился магистр Вензаль из Белого ордена, за ним сидел Альгрус Рудокоп — промышленник красных, напротив занял место Тиш Кознедой — военачальник Зеленого сектора.

Что же... все в сборе.