Тать на ваши головы

«Самое ценное оставила!»

Это она про грудь? Еще бы. Там два камушка, над которыми трясутся веревка с плющом, потому и не стали ничего трогать, паразиты!

Я представила, как на меня из зеркала смотрит заросший щетиной мужик угрюмой наружности, и поняла, что не хочу знать, как я выгляжу. Не хочу, и точка. Иначе моя психика окончательно даст сбой, а с учетом того, что я нахожусь в военном лагере, радовать зеленых сумасшедшим смехом тот еще вариант.

Выдохнула, успокаивая себя тем, что это маска и психовать причин нет.

Грудь при мне, все остальное тоже, а что выгляжу небритым мужиком, так в жизни и не тем прикинешься, дабы выжить. Вон господин Керенский в женском платье бежать пытался. А я чем хуже? Так что считаем себя агентом 007 на секретном задании и начинаем гордиться. Если доживу до старости, точно сяду писать мемуары. Бестселлером же выйдут!

«Пошли уже!»

— Не торопи меня! — огрызнулась, ощущая себя вправе огрызаться. Я теперь пострадавшая сторона, и мой гнев требовал моральной компенсации, а еще информации, ибо лезть куда-то вслепую мне расхотелось.

Ну а почему бы не поставить условия? Бабуля с детьми далеко, товарищам стражам я нужна в целом виде и с добровольной мотивацией. Пора бы расставить все точки над «i».

«Тебе нравятся трупы?» — полным ехидства голосом вопросила веревка.

Из палатки я вылетела, точно меня пнули под зад. Пронеслась метров десять, наткнулась на какого-то бедолагу, рискнувшего оказаться у меня на пути. Снесла. Вернулась, помогла подняться.

— Да не спеши ты так, построение через час, не раньше.

У меня брат при штабе, — благодушно заверил меня солдат, оправляя форму и придирчиво осматривая сапоги — не потеряли ли те блеск в результате падения. Бесполезное, на мой взгляд, занятие, ибо в битве никто на чистоту сапог смотреть не станет. Там бы голову не потерять.

Парень был молод, говорил на языке зеленых, забавно смягчая согласные, но веревка, дабы я не порушила маскировку своим «Че?», исправно переводила.

Кивнула в ответ, мол, спасибо за информацию.

Повторила за веревкой:

— Извини. Первый раз в бою.

Меня панибратски похлопали по плечу, снисходительно улыбнулись и подбодрили:

— Не трусь, братуха, сила за нами.

От похлопывания меня повело, но на ногах я удержалась, криво улыбнулась, стараясь не думать о том, как моя щетина сочетается с улыбкой. А почему, собственно, я не могу быть симпатягой и улыбаться, как Брэд Питт? Вон товарищ вполне благосклонно на меня смотрит, значит, я не угрюмый урод.