Тать на ваши головы

Белый подтащил поближе, чуть опустил, чтобы я балансировала на цыпочках, ослабил хватку, позволяя со всхлипом наполнить горящие легкие воздухом.

Ненавижу насилие! Мне в детстве лишь шутливый подзатыльник доставался, а отец обожал называть «моя принцесса». У меня вообще прекрасная семья была, пока я не осталась одна — дальние родственники не в счет.

— В глаза! Смотреть! — рявкнули так, что я вздрогнула всем телом и затравленно посмотрела белому в лицо. Чего уж рыпаться? Поздно. Надо было от патруля в кусты ходу давать.

Голубые глаза засветились, я в панике попробовала отшатнуться, но куда там — пальцы предупреждающе сжались на горле, позволив лишь хрипеть. Подозреваю, выглядела я сейчас жалко...

А потом в лицо точно самосвал въехал. Чужая сила тисками сдавила голову, продавливая природную защиту, сминая крохи сопротивления. Глаза медленно, но верно вбирали меня в себя, а потом я рывком провалилась куда-то. Исчез треск костра, пропал окружающий нас лес, меня словно обняло чужое присутствие, отгораживая от всего остального.

Это было дико. Это было страшно. Это было больно. Это словно обнаружить в себе еще кого-то чужого, а место у меня в голове лишь на одного...

Внутри завертелись, отматывая назад, картинки прошлого. Вот я плачу над стражами. Вот поднимаю резервы бывших драпать с поля. Вот несусь к этим резервам. А вот втыкаю меч в короля бывших. Картинка замерла стоп-кадром, словно не веря себе, а боль внутри нарастала, грозя взорвать мою бедную головушку. Последним мелькнуло перекошенное лицо удавленного стражами зеленого, и чужое присутствие торопливо убралось из моей головы, а следом пришла спасительная темнота.

Скрип колес вплетался в забытье, точно назойливый писк комара над ухом. Я поморщилась, застонала — даже после смерти покоя мне бедной нет. Рядом раздражающе выстукивали ровную дробь, пол подо мной временами потряхивало, и каждый толчок отзывался в голове приступом тупой боли, намекая на то, что я еще жива. Надо же... Прям удивительно. Я уже смирилась с неизбежностью собственной кончины, а тут.

.. Пошевелила пальцами, покрутила стопой. С наслаждением вдохнула полной грудью колючий морозный воздух — что ни говори, а приятно оказаться живой — и открыла глаза.

Надо мной проплывало мерцающее звездное покрывало. Блестели, переливаясь, яркие гвоздики-точки, такие завораживающие и близкие. Захотелось протянуть руку, коснуться. Черное небо прочеркнул вспышкой метеорит — так быстро, что желание загадать я, конечно, не успела.