Тать на ваши головы

Хотя, собственно, потолка у нас не было, он терялся в темноте уходящей вверх пещеры, откуда временами доносился скрежет когтей и шуршание крыльев тварей, похожих на летучих мышей. Мех на тельце у них был светло-серым, в тон живущего на камнях мха, еще и светиться начинал так же, когда твари на нем спать пристраивались, — мимикрия в действии.

— Я лучше один прогуляюсь, — ответила мрачно, испытывая широкий спектр самых противоречивых эмоций. Мой сосед Рольц был неплохим парнем: веселым, открытым, знал массу совершенно несмешных для меня историй — казалось, он задался целью привить мне «правильное» чувство юмора.

И без него в этой небольшой пещере с двумя лежанками, столом и парой стульев, с живым светящимся мхом на стенах было бы совсем тоскливо. Но Штирлиц отчаянно боялся провала. Мне было так плохо, а тут еще необходимость контролировать свою речь, три раза думать, прежде чем что-то сказать. А эти совместные походы в туалет, от которых я старательно отбрыкивалась?! Что за дурной коллективизм? Понятно, что скучно, но некоторые вещи должны оставаться интимными. Словом, я в полной мере ощутила, как тяжело работать под прикрытием, хотя в моем случае не работать, а выживать. И подружка в лице этого улыбчивого белого сильно напрягала.

Села, заранее кривясь от незамедлительно взорвавшейся в голове густой боли. Стиснула зубы, пережидая накативший приступ слабости. На лбу выступили капельки холодного пота. Я бросила ненавидящий взгляд на ведро, стоявшее около кровати и которым, увы, я не могла воспользоваться.

Рольц же журчал регулярно, еще и комментируя: «Сегодня я точен, брат».

А мне приходилось, держась за стеночку, покачиваясь и ловя бешено стучащее в груди сердце, ползти в конец коридора. Всему виной дурацкая щетина и моя неспособность ее снять. Я бы рада была от нее избавиться, но щетина жила своей жизнью, отказываясь слушаться. Фиг с ней, с демаскировкой, я бы пожертвовала ею за возможность получить отдельную «палату».

Белый рыцарь досадливо вздохнул, когда я отказалась от его компании, однако спорить не стал, лишь ехидно пожелал:

— Смотри не заблудись.

Привык к моей нелюдимости. Страшно представить, что он обо мне думает...

Подземники не слишком нас беспокоили. Когда мужик, на которого я свалилась, удирая от синих, закончил ругаться, я уже потеряла сознание. Очнулась в компании с белым. Моя голова была старательно перевязана, ссадины смазаны, ребра и грудь перемотаны. Из одежды оставлены зеленые штаны, рубашка и зеленый же китель.