Цена мира

Подставив ей локоть, Ингвар повел её в сад, на ходу отдав приказ подать завтрак туда.

— Ты сегодня тоже не завтракал? — удивилась девушка.

— Лишь слегка перекусил, — ответил мужчина, подводя её к старой беседке.

Как раз намедни он отдал распоряжение привести в порядок сооружение, которым не пользовался много лет.

— А ты могла бы и приказать накрыть тебе где угодно. Здесь нет необходимости придерживаться расписания или соблюдать дворцовые церемонии.

— Я учту, — дипломатично ответила принцесса, присаживаясь.

Воцарилось молчание.

— А тебя, значит, часто ранят?

Задав этот вопрос, Линетта, кажется, сама поняла его бессмысленность. Ингвар, однако, предпочел свести все к шутке:

— Ну, ты имела возможность познакомиться с моим несравненным обаянием. Можешь себе представить, что испытывают те, кому приходится сталкиваться со мной по много дней к ряду.

Посмотрев на него, Линетта выдавила из себя улыбку:

— Ты ведь намеренно все это делаешь. Разве я неправа?

— Не то чтобы…

Теперь уже Ингвар отвернулся, переведя взгляд на сад, окружавший беседку.

Сад этот имел дикий, запущенный вид, и изначальная задумка скорее угадывалась за зарослями сорняков. Когда Ингвар был еще ребенком, то жил в этом поместье в окружении слуг, выделенных отцом следить за ним «в память о покойной королеве Фридесвайд». Но с каждым проходившим годом их становилось все меньше: мало кто подолгу готов был делить одну крышу с «отродьем Зверя», смотреть в синее адово пламя глаз и ждать, когда же наследие Тьмы проявит себя. Кто-то увольнялся, а кто-то и попросту сбегал. Когда в девять лет юный Ингвар создал первый реликварий для Змеи, постепенно место слуг-людей начали занимать демоны.

А из демонов никудышные садовники.

— У каждого из нас своя роль, — сформулировал он свою мысль, — И каждый из нас играет её. Моя роль — всех бесить. И уж поверь, я делаю это мастерски. Еще никто не жаловался.

Он невесело усмехнулся.

— Когда ты говоришь, что ты трофей из покоренной страны, ты ведь, по сути, имеешь в виду то же самое.

Ты демонстрируешь покорность не потому что это твоя натура, а лишь потому что этого ждут от той, кто вступила в брак под принуждением.

— А еще потому что если я не буду этого делать сама, у тебя есть все возможности добиться этого силой, — не сдержалась Линетта.

— Я не собираюсь этого делать, — заверил Ингвар.

Принцесса не ответила. Она не верила ему. Да и сам Ингвар бы на её месте не поверил. Люди любят врать.