Ветер с запада

В картах и навигации он разбирался не хуже, чем в шпионаже. За боцмана был косматый Жюльбер из знаменитого норикийского клана оборотней Лугару. Волчьими повадками он походил на бравого Мидрира.

Сердце болезненно заныло от воспоминаний, как Флавио вместе с подельницей несколько раз вонзили в него нож. Николас сказал, что он не выжил.

Джодок, потерявший побратима Белуса, хоть и выглядел осунувшимся, отстранённым и ушедшим глубоко в себя, но всё равно ловко лазал по мачтам и пользовался всеобщим уважением, как один из постоянных часовых в вороньем гнезде.

- А где целительница Риана? – шёпотом спросила Герда у Ноэля.

- Она помогла нам собрать команду, но сама осталась в Дюарле. Женщина на корабле – к беде.

- Я заметила, - проворчала про себя Герда.

Если бы её не было на «Музыке», может, Николас перетянул бы Олафа на сторону Сумеречников и уберёг от Мрака. Или нет. Иногда у неё возникало чувство, будто в своих играх они её не замечали.

Остальных одарённых Герда если и видела раньше, то лишь мельком. Лицо одного юного матроса показалось ей знакомым: узкое, конопатое, с едва заметными оспинами. Светло-карие глаза плутовато щурились. Когда он приветственно ей улыбнулся, стала заметна щель между передних зубов.

- Хуг? – удивлённо спросила Герда. Не может быть! Он же погиб в Ловониде.

- Я его младший брат Шор, госпожа, - поправил её он.

- Хуг был очень хорошим человеком и славным воином.

- Как и ваш муж, госпожа.

Как же больно думать о нём. Кажется, эта рана никогда не затянется. Каждое слово язвит, даже если в нём нет отравы.

Герда отвернулась к морю и сморгнула слёзы. Матросы хором отсалютовали ей. Пришлось повернуться и ответить им тем же.

Как только они начали расходиться по делам, Герда юркнула в каюту и несколько часов валялась в постели, бездумно глядя в потолок. Очнулась, только когда к ней заглянул Финист.

- Вставай! Ты же сама хотела заниматься!

- Да-да, я сейчас. Просто вздремнуть захотелось. Вчера слишком много выпила. Извини! – соврала она и поспешила встать, хотя чувствовала себя обессилившей и разбитой.

Казалось, ничто не способно её увлечь и развеять тоску. Даже собственный дар больше не вызывал восторга.

Герда поднялась на палубу следом за Финистом. Они замерли у фальшборта, глядя туда, где в сизой дымке океан сливался с небом.