Воин Забвения

Не дожидаясь второго выстрела, Млада припустила к деревне, пока не подтянулись остальные охотники.

Вдруг её ощутимо повело, расползся на лохмотья лес по обеим сторонам дороги. Онемели пальцы на раненой руке, а левого бедра и колена она, оказывается, уже давно не чувствовала. Млада плохо понимала, что будет делать дальше, но знала, что Роглу, если он ещё не добрался до деревни, нужно помочь, остановить рыщущих по лесу дружков Ждана. И боялась не успеть.

Через несколько вёрст Беглица показалась впереди тусклыми огоньками окон и чернеющими на светлом небе силуэтами покрытых дёрном крыш.

Люди уже сновали по улице по своим утренним делам, начинали работу во дворах. Кто-то собирался в поле. Деревенские брызнули в стороны от пронёсшейся по дороге Млады. А она гнала так, будто настигала её стая волков.

Млада остановилась у дома Ратибора и почти выпала из седла, но удержалась за узду взмыленного Янтаря. Покачиваясь, она подошла к воротам и ударила в калитку кулаком. Та оказалась открыта. Млада, будто через толщу воды, еле передвигая ноги, прошла по двору.

Невысокое, в три ступени, крыльцо показалось непреодолимой преградой.

Навстречу ей спешно вышел Ратибор. Схватил за плечи.

Захлёбывался в лае сторожевой пёс.

- Там твой сын, Ратибор... Он хочет убить моего пленника.

Млада почти повисла на крепких руках старосты, цепляясь пальцами за его рубаху. Слабая, отвратительно и непростительно самой себе.

- Я знаю. Мальчик у меня, - как будто издалека проговорил Ратибор и крикнул в избу: - Переслава!

Слава Велесу, хозяину лесов, - укрыл мальчишку, а тот сумел добраться.

Не сбежал. Млада обмякла и начала оседать на пол в сенях. Что-то чужое с новой силой заворочалось внутри, распустило щупальца, охватывая нутро холодом и пустотой. Что-то, что не сулило освобождения и требовало подчиниться. Голову будто опустили в кипящий котёл, мышцы пронизало болью.

Млада сжала зубы, и упасть окончательно ей не позволили только руки старосты.

Как и кто унёс её в избу, она уже не видела.

***

Мысли путались. Вот одна промелькнула вдалеке, не позволив даже ухватить себя за хвост. И другая, ещё призрачнее предыдущей. Неразборчивым шумом пронеслись в стороне чьи-то голоса. Мазнул по векам свет. Ещё раз. Сотни ярких пятен скользили по лицу мягким, почти неощутимым теплом.

Млада лежала, но твёрдая постель под ней почему-то покачивалась и слегка тряслась. А скоро стал слышен стук колёс и копыт по засохшей, разбитой колеями дороге. Голоса стали чётче.