Воин Забвения

Бормотала что-то о том, какая у Гесты замечательная точёная фигурка - для такой шить одно удовольствие, не то что для рыхлых боярских да купеческих дочек. Нахваливала цвет кожи, к которой восхитительно подойдёт эта небесно-голубая ткань, за которую госпожа, небось, отдала целое состояние. А Геста только поворачивалась, как нужно. Не опускаться же до болтовни с бабой, которая, поди, происходила из восточных немеров - те любого заговорят до смерти.

Закончив с мерками, швея откланялась:

- Всё будет готово в срок, госпожа, - и тут же ушла, прихватив атласный свёрток.

Служанка Тора, как сова на ветке, зашевелилась позади в своем кресле, будто призывая обратить на себя внимание. Геста же, снова надевая поверх платья хангерок, не торопилась встречаться с ней взглядом. Не хотелось видеть в нём обычный упрёк. Тора давно уже была против того, чтобы она ходила к Кириллу: считала это недостойным. Всё советовала гордость проявить. Правду сказать, осуждение старой няньки расстраивало Гесту больше всего. Ведь служанка с детства воспитывала её после смерти матери, а через много лет отправилась с ней далеко от родного края, где прожила всю жизнь.

И неизбежным стало то, что именно Тора знала секреты, о которых лучше было бы не вспоминать. Обо всём, на что Геста пошла, чтобы быть с Кириллом. И сейчас нянька всё сильнее увязала вместе с ней в ворохе лжи, которым та заполняла свою жизнь.

- Сходи к Квохару, - ровным тоном обратилась к служанке Геста. - Передай, что я хочу с ним увидеться. Там же. И прикажи лошадей седлать.

На Торг поедем.

Тора даже не двинулась с места.

- Давно пора прекратить встречи с ним, - ворчливо отозвалась она. - У него ж на лице написано...

- Я видела его лицо не раз! Хватит об этом.

Тора никогда не упускала случая высказать своё отношение к княжескому казначею Квохару. Уж он и хитрый, и подлый, раз за спиной Кирилла видится с его женой, а до чего мерзкий на вид - словами не опишешь. Не пристало конунговой дочке якшаться с человеком, у кого и рода приличного за плечами нет.

Только в одном служанка его не могла упрекнуть - в недостаточном уме и смекалке. Да чему удивляться. Иначе он не стал бы казначеем при самом князе - так и остался бы в Хилтаре замызганным писарем при каком-нибудь мелком вельможе или купчишке, который не посчитал нужным за всю жизнь и грамоте обучиться.

Тора ещё немного посидела, насупившись, но всё-таки встала. Неспешные чуть шаркающие шаги стихли за дверью. Вокруг воцарилось полное безмолвие...