Золушка для снежного лорда

Ведь именно за хорошую работу миледи обещала излечить мою сестренку. Так что пусть Его Светлость ДРУГИХ молоденьких любит. А мне потерянная девичья честь вкупе с разбитым сердцем совершенно ни к чему.

Так, слово за слово, мы проболтали с Эльвирой до самой ночи. О жизни в замке, о его хозяевах (как же не перемыть косточки своим работодателям!), от миледи Индэгре, которая, как оказалось, не только опекун брата и сестры Дигрэ, но и «снежная королева», управляющая вот уже десять лет этим крылом.

А еще о библиотеке, дорогу в которую мне завтра обещала показать моя новая знакомая, о парке развлечений, где проводили свободное время почти все обитатели Ледяного города. И, конечно же, о работе, которой мне предстояло заниматься ближайшие три месяца. Ушла от меня женщина около полуночи, а я, вместо того чтобы лечь спать и как следует отдохнуть перед новым трудовым днем, отдернула новые шторы, принесенные Эльвирой, распахнула окно и принялась любоваться ночным небом.

Зимней одежды у меня с собой взято не было, поэтому пришлось одолжить меховое манто среди оставленных Бригитой вещей. Пятно на светлом ворсе, вероятно, подписало ему смертный приговор, я же решила дать вторую жизнь. А если моя предшественница все же вернется в замок, как и грозилась, что ж, извинюсь и верну то, что взяла поносить. Выбора-то все равно нет — в весеннем плащике и жилетке здесь холодновато, а магазинов в Ледяном городе я что-то не заметила. Да и денег на пальто или шубу взять неоткуда пока.

— Не замерзнешь? С открытым-то окном, — курлыкнул кто-то из темноты.

Не человек, определенно! Но и что за птица пряталась под пологом темноты, я пока тоже не знала. Подойдя ближе, присела на подоконник, желая выглянуть наружу.

— Так и упасть недолго! — возмутился незримый собеседник и тоном ворчливого учителя приказал: — Совсем страх потеряла, да? А ну брысь обратно в комнату.

— Ты кто? — спросила я, послушно опуская ноги на пол.

— Твоя совесть, — отозвалась птица, явив, наконец, себя во всей красе. Белые перья загадочно серебрились на огромных крыльях, орлиный клюв задумчиво пощелкивал, а на голове топорщился хохолок, похожий на те, что я видела у заморских попугаев, которых иногда торговцы привозили на рынок. — Нравлюсь? — самодовольно поинтересовался пернатый снежный дух, хитро щуря свои синие глаза.

— Красивая… совесть, — восхищенно разглядывая его, ответила я.