Ведьмины косы

Я могу перелечь на диван в гостиной.

– Ты мне не мешаешь. Просто я вижу, что тебе плохо. Выговорись, и вместе мы решим, что делать дальше.

– Я не знаю, о чём говорить, Анна... – он перевернулся с бока на спину. – Тристан был мне ближе отца. Ближе всех. Он всегда жёстко осаждал меня, когда я порол горячку и норовил натворить глупостей, – он ненадолго замолчал, но вскоре продолжил: – Знаешь, когда отец женился на матери, он практически спас её и тогда ещё мелкого Тристана от гибели. Я, кажется, уже рассказывал... Младшая ветвь правящей династии учинила в Нибирре* государственный переворот.

Убили почти всех. Мама с Тристаном чудом спаслись.

– Твои родители любили друг друга?

– О, нет. Поначалу мама была благодарна отцу, но, как оказалось, тот женился на ней лишь из-за её магического дара. У неё, как и у Тристана, был неплохой потенциал в боевой магии, в то время как отцу больше давалась природная магия.

– Значит, ты пошёл в отца?

– Да. Я – величайшее его разочарование в жизни. Я должен был родиться внешне похожим на него и с магией мамы, но родился с его магией и внешностью рода матери.

– Я заметила, что вы с Тристаном похожи... были.

– Да. Было время, когда я ненавидел Тристана почти так же, как отца. Дядя муштровал меня так фанатично, что у меня, как только начал подрастать, не было времени на игры с придворными мальчишками. Из меня выжимали максимум, чтобы я как можно лучше прокачал свой магический резерв. С десяти лет у меня были только бесконечные уроки с учителями и тренировки.

За нытьё меня наказывали вахтой в карауле, – Ричард горько усмехнулся. – Однажды я сбежал из дворца и даже добрался порталом до соседнего города, но меня позорно поймали, когда я пытался снять комнату в таверне.

Арета повернулась набок лицом к Ричарду и подпёрла ладонью голову, внимательно слушая рассказ.

– Оказалось, что один из моих охранных амулетов дополнительно служил маячком. Так что Тристан легко нашёл меня и лично явился за мной. Он мог бы поймать меня раньше, но временно ослабил поводок и дал мне видимость свободы.

– Сколько лет тебе тогда было?

– Тринадцать. Когда я поднялся в арендованную комнату, на кровати уже развалился мой дядя, поджидая меня. Со мной тогда приключилась самая дикая за всю мою жизнь истерика. Я рыдал, как девчонка, пытался побить Тристана, кричал, что отрекаюсь от престола и хочу быть обычным мальчишкой. На удивление, дядя не стал наказывать меня. Просто сказал, что однажды я ещё поблагодарю его за науку. Так и вышло.