Ведьмины косы

Кожа обморочно бледная, а вкупе с грязно-белой хлопковой сорочкой Ведьма больше напоминает призрака, чем живого человека.

Она поморщилась и растёрла щёки ладонями, затем ещё раз оценивающе глянула на своё отражение и подвязала талию тоненькой опояской из такой же хлопковой ткани. Так, пожалуй, лучше.

Сейчас она была одета в сарафан да рубашку под ним. Это та самая одежда, в которой её спасли маги. Другой не было. Только раздобытая Дином простенькая крестьянская ночная сорочка в пол да пара панталон.

Через день Ведьма стирала перед сном свой сарафан и оставляла его на ночь сушиться на печке.

Как-то не возникало мысли просить у мага новую одежду. Ведьма и так обязана ему жизнью и кровом над головой, пусть и временным.

Ничего, вот вернётся Дин, и Ведьма спросит, где в городе можно подзаработать. А пока...

Странно было вот так стоять, смотреть в лицо самой себе и ничего не помнить, даже собственного облика.

В больших светло-зелёных глазах застыл испуг и какая-то обречённость.

Тут нечего и спорить: Ведьма одинока, несмотря на известие о том, что где-то в этом городе находится её родная сестра. Паршута. Интуиция подсказала, что если между ними и есть родство, то точно не духовное.

Так что... Ведьма дождётся возвращения Дина и попрощается с ним. Роль верной собачонки не по ней. Её Величество Судьба оставила её в живых не просто так.

Значит, скоро...

***

В дверь требовательно забарабанили.

На пороге стояла нескромная чернявая девица. О том, что она нескромная, легко было догадаться по наглым кошачьим повадкам. Никого не спрашивая, она оттолкнула Ведьму и вошла в дом, на ходу визжа:

– Ах ты, бездомная пигалица! Вздумала отбить у меня Дина? Не выйдет! Он мой! Мой! Ясно тебе? Он приютил тебя из жалости!

Ведьма вжалась в бревенчатую стену, спрятала руки под платок и вслушивалась в каждое слово.

Ну, да. Дин приютил Ведьму из жалости. Или, скорей, из-за магической загадки.

Слушать было больно. Глаза защипало. Но Ведьма это знала и так.

Хуже было другое.

Оказалось, что у Дина есть женщина. Это к ней он ходит по вечерам, а вовсе не к друзьям. Просто он не счёл нужным сообщить об этом Ведьме.

Почему? Явно не потому, что боялся ранить. Скорее, просто не пожелал откровенничать с чужим человеком. Не планировал надолго оставлять спасённую девицу у себя.